Солнце полуночи

– По-твоему, это медленно?

– Довольно разговоров о том, как я вожу машину. – Я потерял терпение. Сколько раз еще она намерена уклоняться от моего вопроса? Три? Четыре? Неужели ее догадки настолько ужасны? Я должен узнать о них, и немедленно. – Я все еще жду рассказа о твоей новой гипотезе.

Она опять прикусила губу, ее лицо стало встревоженным, почти страдальческим.

Я обуздал свое раздражение и постарался смягчить голос. Расстраивать ее мне не хотелось.

– Я не буду смеяться, – пообещал я, надеясь, что нежелание делиться со мной вызвано только ее смущением.

– Я больше опасаюсь, что ты рассердишься, – прошептала она.

Я заставил себя спросить ровным голосом:

– Все так плохо?

– В общем, да.

Она отвернулась, не желая встречаться со мной взглядом. Убегали секунды.

– Начинай, – подбодрил я.

Ее голос стал робким.

– Я не знаю, с чего начать.

– С начала. – Я вспомнил, что услышал от нее перед ужином. – Ты говорила, что твоя фантазия тут ни при чем.

– Верно, – согласилась она и снова умолкла.

Мысленно я перебирал возможные источники ее вдохновения.

– Что навело тебя на эту мысль – книга? Фильм?

Надо было все же пересмотреть ее книги, пока ее не было дома. Я понятия не имел, есть ли в стопке томиков в потрепанных бумажных обложках Брэм Стокер или Энн Райс.

– Нет, – повторила она, – то, что случилось в субботу на побережье.

Этого я не ожидал. Местные сплетни о нас не отличались ни оригинальностью, ни точностью. Неужели я пропустил какой-то новый слух? Белла подняла взгляд от своих рук и заметила на моем лице удивление.

– Там я встретилась с давним знакомым – Джейкобом Блэком, – продолжала она. – Чарли дружил с его отцом, когда я была еще маленькой.

Джейкоб Блэк. Не то чтобы знакомое имя, но оно что-то напомнило мне… нечто из давних времен… Я засмотрелся вперед, сквозь ветровое стекло, перебирая воспоминания, чтобы установить связь.

– Отец Джейкоба – один из старейшин племени квилетов, – пояснила она.

Джейкоб Блэк. Эфраим Блэк. Наверняка потомок.

Хуже просто некуда.

Ей известна правда.

В голове у меня вертелись возможные последствия, пока машина пролетала темные повороты дороги. От тоски мое тело стало жестким и неподвижным, если не считать мелких машинальных действий, которые требовались, чтобы рулить.

Ей известна правда.

Но… если она услышала правду еще в субботу, значит, весь этот вечер она ее знала, и все же…

– Мы пошли прогуляться, – объясняла она, – и он рассказывал мне старые легенды, хотел напугать, наверное.