Совсем недавно…

Начнем с того, что мы нашли не группу немецких разведчиков, а группу немецких, ныне американских разведчиков, которую возглавлял и возглавляет американский шпион. Начнем с того, что он, руководитель группы, уже обнаружен…"

"Он ходил по кабинету, заложив руки за спину, и думал. Когда раздался телефонный звонок, Курбатов досадливо поморщился:

— Ну, что там?

Трубку взял Ярош:

— Что?.. Майора Курбатова?.. Да, здесь, сейчас даю. — И, протягивая трубку, пояснил: — Вас из милиции.

Голос был незнакомый:

— Товарищ майор? Здравствуйте, с вами говорит Карташев, из угрозыска.

— Да, да, интересовался…

— Так вот, мы обнаружили тело Войшвилова. Он утонул в Щучьем озере, возле Мошкарово…

— Утонул? — Курбатов положил локти на стол. — Кто вел следствие?

— Молодой, но опытный в общем работник, затем майор Палиандров, медицинский эксперт.

— Когда его обнаружили?

— Вчера вечером. Поблизости, в камышах, найдена рубашка с номером воинской части. Майор Палиандров говорит, что это может быть и убийство.

— Спасибо большое, что позвонили… — Курбатов бросил трубку на рычаг и резко разогнулся. Под скулами у него ходили крепкие круглые желваки, словно бы он жевал что-то вязкое, липкое, неприятное.

Глава седьмая

1О том, что Ратенау исчез и вот уже несколько дней его не видели на заводе, что дома его тоже нет, — обо всем этом Козюкин узнал позже и совершенно случайно. Его вызвал к себе директор — его и нескольких конструкторов.

Однако, когда он бросил трубку обратно на рычаг, какой-то незнакомый Козюкину мужчина положил перед директором папку и раскрыл ее: там лежали бумаги на подпись, накладные, ведомости — сложный и стройный бухгалтерский мир, требующий к себе немедленного внимания.

Когда незнакомец с папкой ушел, Козюкин равнодушно, без всякой задней мысли, спросил:

— Это — кто? Ну вот, который вас только что мучил цифрами, — пояснил он, заметив, что директор его не понимает.

— A-а, этот! Новый бухгалтер.

— А прежний? Такой старичок с усиками, как его… Войшвилов?

— Войшвилов? — директор секунду помедлил, словно гадал — сказать или не говорить, и, постукивая карандашом по толстому стеклу на столе, тихо сказал: — С ним какая-то темная история.