Софья. Другой Мир 2

Похоже, такой категоричный отказ от работы по специальности связан с особой «нелюбовью» к людям. Вон как сравнил! Ладно, Степан Абрамович, посмотрим, насколько сильно ты привязан к лошадям.

Идя по широченному, хорошо освещенному коридору, обратила внимание на то, что сестер в помещении нет. Тут же решительно отбросила ненужные тревожные мысли. Девочки под присмотром Ярослава, и пока опытный воин рядом с близняшками, с ними ничего плохого не случится. А без моего приказа он не отойдет ни на миг.

Уверенно подойдя к одному из денников*, конюх — артефактор распахнул дверцу.

Остановившись на входе, я не спешила заходить внутрь. Скажу больше — даже и не собиралась.

Лошади мне нравились, но любоваться ими предпочитаю издали. А точнее, с трибуны на ипподроме. В прошлой жизни доводилось пару раз бывать на скачках, и на этом мое знакомство с лошадьми и заканчивалось.

В дальнем углу стойла на подстилке из свежей соломы стояла рыжая красавица. Прищурившись, я медленно прошлась взглядом по длинным мускулистым ногам, оценила немалый рост.

В холке Карамель равнялась примерно с моей макушкой, а во мне, ни много ни мало, метр семьдесят.

Грациозно повернув голову, лошадь посмотрела на меня большими выразительными глазами. В них отчетливо виднелся ум и… странная для скаковой лошади апатия.

Что же с тобой приключилось, девочка?

— Расскажите о кобыле, — негромко, но твердо попросила, не отводя взора от животного."

"— Карамель чистокровная верховая, — услышала глухой голос Павла Юрьевича. — Скоро три года.

С двух лет регулярно участвует в состязаниях. Два с половиной месяца назад, за несколько дней до очередных забегов, перестала показывать нужный результат на тренировках. А потом и вовсе потеряла интерес к скачке. Со здоровьем проблем нет никаких, сотню раз проверяли, — помолчав с досадой продолжил: — Мой тренер что только ни делал! Все возможные методики испробовали. Без толку. Чистокровные — они ж, как скаковые, не имеют себе равных: значительно сильнее и резвее любой другой породы. Эти лошади рождены для скачек! — воскликнул мужчина и тотчас с искренней болью в голосе добавил: — А Карамель сейчас будто и не чистокровка, а так, недоразумение одно.

Не говоря ни слова, я задумчиво смотрела на абсолютно здоровое, но крайне апатичное животное. Раз азарт у них в крови, то, значит, можно попробовать его вновь разбудить. Есть одна идея, но озвучивать ее пока преждевременно.

— Карамель не кобыла, а лошадь, — неожиданно подал голос конюх — артефактор.