Служебный роман

Улыбка наползла на губы от предвкушения. Танька, сладкая... Дожать.

- Вы позволите? - дверь отворилась, в кабинет вошел один из адвокатов его матери.

Приятные мысли, на которые он отвлекся, забыв на минуту, что у него тут, между прочим, идет война, были прерваны.

- Прошу, - проговорил Олег, подавляя раздражение.

Нехороший алчный блеск и удовлетворение в глазах в глазах адвоката говорили о том, что тот что-то накопал. Сейчас начнет рвать.

- Слушаю вас.

- Благодарю вас, Олег Феликсович, - мужчина прошел к столу и устроился напротив, положив перед собой папки скоросшивателей, из которых торчали яркие цветные стикеры.

А дальше пошел вязкий, выматывающий разговор, и надо было контролировать каждое слово.

***

Из кабинета Таня вылетела, не чуя ног. А в приемной полно народу. Кошмарный момент, она замерла перед дверью затравленно оглядываясь. Но по счастью, никто не смотрел в ее сторону, все были заняты своими делами.

Кое-как справилась с собой и поковыляла на негнущихся ногах к секретарскому столу.

Глаза стало щипать, накатывала истерика. Страх. Он узнал? Что он узнал??? Каким-то образом догадался, потому и спрашивает? Черт...

На воздух, ей надо на воздух, немного остыть!

Но сначала в туалет. Она уже поднималась из-за стола, когда один из проверяющих подошел к ней и только начал нудным неприятным голосом:

- Татьяна Аркадьевна, вы не могли бы.

У не было сил его выслушивать. Не сейчас!

- Извините, мне нужно выйти, - вымучила она ему подобие улыбки. - Одну минуту. Я сейчас вернусь.

И в туалет, стараясь не бежать. А у самой такое чувство, что под ногами горит земля. Зашла - и сразу к умывальникам, оперлась о столешницу, опустила голову. Дышать старалась медленно, глубоко.

Дышать. Успокоиться. Глаза закрыть и успокоиться.

Проговорить не получалось, в сознании вставала стена.

Наконец Таня немного выдохнула панику и взглянула на себя в зеркало. Глаза красные, какие-то безумные, испуганные. Покрасневшие губы искусаны, весь блеск съеден. Хороша...

Надо бы макияж подновить, но сумка осталась в приемной, а возвращаться туда, пока она не успокоиться и не приведет себя в человеческий вид, нельзя.