Служебный роман

Хорошо, что оно там вообще было! Мысленно поблагодарив свою предшественницу Маргариту Павловну, Таня немного привела себя в порядок и пригладила волосы. Но красные губы и сияющие глаза, их все равно было не скрыть. Но хоть так.

Она  уже выходила из чайной с подносом, на котором стоял директорский кофе, когда завибрировал оставленный на столе ее мобильный телефон.

Звонок разорвал что-то, радужной сеткой окутывавшее ее. Выбросил в действительность. Туда, где собственная мать идет войной на сына, где есть враги и шантажисты.

Но кофе в ее руках. Она разрывалась между тем, чтобы занести кофе и ответить на звонок немедленно. Один из проверяющих вскинул голову и уставился на нее. Решение она приняла немедленно. Звонок личный, звонок может подождать.

И занесла поднос с чашкой кофе в кабинет.

Короткий немой разговор, обмен взглядами и она убежала в приемную. К своему столу теперь надо было идти не спеша, чтобы никто не заподозрил в ее поведении ничего необычного.

Тот же номер, что и вчера вечером. Номер, с которого звонила женщина.

Таня осторожно оглянулась на сидевших там проверяющих, взяла телефон и ушла в туалет. Но потом передумала. Да, в настоящий момент она в офисе единственная женщина, однако там звукоизоляция не как в директорском кабинете. И ей случалось слышать обрывки фраз и смех, и даже шум воды.

Нажала на вызов.

Пошли гудки, а у нее внутренняя дрожь опять. Женщина ответила на третьем.

- Почему трубку не брала?

Небрежный тон, уничижительные интонации. Какого черта?

- Потому что я не могу все время находить рядом с телефоном. Потому что у меня может быть много работы.

- Знаем мы твою работу – ноги перед начальством раздвигать.

Удар пришелся точно в цель. В первый момент Таню залило холодом, а потом бросило в жар. Отвратительное чувство, когда хочется спрятаться от всех, стать невидимой, просто исчезнуть. На смену ему пришла ярость.

- Какое вам дело, перед кем я буду ноги раздвигать?! Вас это как-то касается?

- А ведь я тебя предупреждала, чтобы ты держалась подальше. Но видать, тебе щенка своего совсем не жалко. Можешь ведь, и потерять… И тогда все, не обломится тебе ни гроша.