Скиф-Эллин

— Больше пей — и будешь слышать голоса везде, — сказал я, решив, что у скифа началась белая горячка или, по-простонародному, «белочка».

— Они говорили, что скорей бы мы убрались отсюда! — продолжил юноша. — Это проклятое место, надо срочно уйти из этого дома, иначе с нами будет беда!

Я, конечно, не специалист по пьяным галлюцинациям и прочим чертям, но из общения с более удачливыми пьяницами знал, что «белочка» предпочитает обсуждать абстрактные темы, типа «быть или не быть?» или «кто виноват и что с ним сделать?».

Рекомендации убраться из какого-то места обычно имеют материальную основу. Отослав Скилура отсыпаться, я пошел в винный погреб.

Там было прохладнее, чем на улице, но и воняло прокисшим вином. Стараясь шагать бесшумно, я спустился по лестнице и замер возле нее. Сперва было тихо, лишь со двора доносились звуки работающей ручной мельницы — старая рабыня молола нам муку, чтобы рано утром испечь пресные лепешки. Затем я услышал шорох в дальнем правом углу, в районе почти пустого пифоса.

Подумал, что крыса. Нет, опять зашуршало, и производил эти звуки кто-то крупнее грызуна.

— Тебе показалось, — услышал я приглушенный мужской голос из дальнего правого угла винного погреба.

Затем опять зашуршало.

— Когда они уже уберутся?! — поинтересовался приглушенный плаксивый женский голос.

— Не скоро! — громко произнес я и приказал: — Вылезайте из укрытия!

Голоса и шорохи мигом стихли."

"Поняв, что по собственному желанию спрятавшиеся не вылезут, я позвал Скилура с оружием и раба с масляной лампой, который, судя по мрачной физиономии, знал, кто прячется в винном погребе.

Скорее всего, сам и помогал им спрятаться там, потому что умело отодвинул дальний правый пифос, который своим боком закрывал лаз в соседнее помещение площадью метра три на три. Оттуда сразу вырвалась сортирная вонь. В тайном помещении было оборудовано ложе и стояли шесть расписных ваз с водой и едой, еще одна большая и дешевая, как ночная посудина, маленький сундучок с деньгами и драгоценностями и несколько узлов с одеждой. То-то мне показалось странным, что в комнатах не было ни одной красивой дорогой вазы, которые являются обязательным атрибутом богатого дома и которые обычно не забирает с собой во время быстрого бегства. В тайнике пряталась супружеская пара, хозяева дома. Им было лет по сорок, причем муж казался моложе жены, когда-то красивой женщины. Фиванки считаются самыми красивыми из гречанок и, как я заметил, не напрасно, хотя типаж был не мой.