Скиф-Эллин

Никаких бумаг при нем не нашли, значит, те, к кому он ехал, знали его в лицо и верили на слово. То есть Сисин был не простым чиновником, а выполнял какую-то секретную миссию. Может, под пытками расскажет, какую, но и тогда, скорее, подтвердит то, что от него хотят услышать. Я прикинул, что именно хотел бы услышать от пленного перса — и придумал способ отомстить своему тезке из рода Линкестидов.

— Пожалуй, подарю тебя своему командиру Пармениону, — решил я.

— Я слышал, что он — великий полководец, — сказал перс.

— И человек не глупый, поэтому не падкий на лесть, — подсказал я.

Я, конечно, польстил Пармениону, обозвав его не глупым. Нет, он, ни разу не дурак, но думать на несколько ходов вперед не умеет. Мне пришлось дважды и очень подробно изложить свой план: якобы Сисин сознался, что ехал к Александру Линкестиду, чтобы уговорить его убить Александра Македонского и за это получить сто талантов золота и македонский трон.

— А он говорил такое? — спросил Парменион.

— Человек он слабый, изнеженный, боль должен переносить плохо.

— Он потом откажется от своих слов, — возразил старый вояка.

— Конечно, откажется, — согласился я, — но кто ему поверит?!

Как мне рассказывал Эригий, близко знавший царя с юношеских лет, боязнь, что его скинут с трона, была пунктиком Александра Македонского. Малейший намек на такое лишал правителя способности трезво оценивать ситуацию, отделять слухи от фактов.

— Пожалуй, ты прав! — восхищенно произнес Парменион, до которого наконец-то дошло, сколько всего хорошего получит, если замысел удастся: и перед царем выслужится, и конкурента уберет. — Если выйдет, как ты говоришь, награжу щедро! — пообещал он.

Я опасаюсь таких обещаний. Подчиненный должен командиру, а не наоборот. Иначе от тебя постараются избавиться.

— Можешь наградить прямо сейчас, — предложил я. — Бокалом твоего прекрасного вина.

— Я тебе целую амфору отдам! — воскликнул он.

— И амфоры возьму, — сказал я, зная, что от подарков командира отказываться даже опаснее, чем быть его должником.

Обработанный Сисин был отправлен к Александру Македонскому под охраной из воинов, преданных Пармениону. Вернулись они через две недели вместе со свитой из верных царю воинов, которые должны были сопроводить к нему Александра Линкестида, снятого с должности командира кавалерии в нашем корпусе.