Правила счастливой свадьбы

– Входим, – чуть слышно приказал он.

Городовой откинул дверь, раздался крик «Стоять! Полиция!» и грохот револьверного выстрела. Пушкин вбежал первым.

Посреди убого обставленной комнаты торчал круглый обеденный стол. Под ним лежало тело горбуна, уткнувшееся лицом в лужу того, что исторг его организм. Нечто похожее на картину последних минут жизни мадемуазель Бутович.

Не замечая, что пачкает ботинки, Пушкин подошел, нагнулся и потрогал шейную вену. Пульса не было, кожа холодная. Дынга был мертв не менее часа.

– Вызывайте пристава, – сказал Пушкин городовым, топтавшимся у порога.

Обойдя лужу, он подошел к столу, застеленному серой, давно не стиранной скатертью. На двух тарелках нарезаны колбаса, ломтики ситного хлеба и соленые огурцы. Вместо водки или вина на столе был фаянсовый кувшинчик пива Хамовнического пивоваренного завода с откидной крышкой, которую держал замочек из гнутой проволоки. Удобно открыть и насыпать в пиво что угодно. Кувшинчик был пуст, выпит до дна. Большие рюмки около тарелок были сухими.

Чуть в стороне от еды лежала удобная свинцовая гирька. Любимое орудие лихих людей: ударить в темном переулке по затылку, забрать кошелек и сгинуть без следа. Рядом с гирькой нашлась сумочка, какую Пушкин видел в руках Агаты. Сумочка была, а банк из нее пропал. Кто-то вычистил.

Напротив тарелок загнутая скатерть обнажила столешницу, на которой лежала половинка чистого листа с перьевой ручкой и чернильница.

Оставив городового стеречь место преступления и передав ему сведения, нужные приставу, Пушкин выбежал на Рождественский бульвар, поймал извозчика и погнал на Якиманку.

Он не знал, получил ли Эфенбах разрешение от прокурора или только собирается. Ждать больше нельзя. В крайнем случае, будет расплачиваться за самовольный поступок.

* * *Дмитрий Козьмич слово сдержал: в доме отсутствовал. В большой гостиной сидели Астра с Гаей и Авива Капитоновна. Хозяйка была встревожена. Причина тревоги находилась в трех шагах от нее.