Правила счастливой свадьбы

– Федор Козьмич принимал аконитин как лекарство?

Бабанов пожал плечами:

– А что такого? Когда Федор хворал простудой, лечился, как полагается… Я тоже, бывает, пользую… Сильно помогает…

Пушкин не мог достать блокнот, чтобы стереть вопросительный знак над одним пустым кружком в паутине и записать важное обстоятельство. Он помнил, куда вели линии со стрелками от этого кружка.

– Тем не менее Авива Капитоновна чего-то боится и платит шантажистам…

– Шантажистам? – Дмитрий Козьмич нахмурился. – Это еще не хватало… Неужто все к одному ведет… Что же предполагаете делать, Алексей Сергеевич?

– Необходимо посмотреть завещание и бумаги в конторе вашего брата, – ответил Пушкин.

Бабанов поднялся, как поднимается великан.

– Желания совпадают, – сказал он. – Как раз отправил записку нашему нотариусу явиться в контору… Едем на Пречистенку.

* * *Слушая исповедь несчастной больной, лежащей с компрессом, Агата Кристафоровна вновь терзалась противоречивыми страстями. Узнав, что случилось прошедшей ночью, ей стало ужасно, нестерпимо стыдно за свое поведение с племянником: мало того что оставила его спать на кухне, так утром выпроводила без завтрака.

Однако чувство стыда слабело перед другим, греховным чувством. Дело в том, что тетушка люто завидовала Агате, пережившей такие приключения. Столько испытаний, столько ужасов – и без нее! Как такое пережить… В глубоком детстве Агата Кристафоровна собиралась идти в пираты, бороздить моря, грабить купеческие корабли и зарывать клады.

– Ну, миленькая моя, нахлебалась, – подвела она итог, выслушав исповедь о самых страшных часах, когда Агата проваливалась в забытье и возвращалась, теряя дыхание.

Встать Агата попробовала, но боль в затылке вернула на подушку.

– Что же будет с Астрой Федоровной? – спросила она, закрыв глаза: долгий рассказ утомил.

– Ничего с ней не будет, – буркнула тетушка, стараясь не думать о завтрашнем дне, когда у нее появится новая родственница.