Правила счастливой свадьбы

Так что выбирать не приходилось. Господин Берензон пригласил к столу, что было очень кстати. Заставив Зефирчика взглядом не прикасаться к вину, Ванзаров налил ему домашнего лимонада. Чем порадовал мадам Берензон: жених-то, кажется, непьющий, по нынешним временам редкость.

Понимая, что отступать некуда, Ванзаров так раздухарился, что первым предложил тост за здоровье и процветание семейства. Его вдохновляло отсутствие младшей дочери, старшей дочери, племянницы, кузины или свояченицы, которая хотела бы удачно выйти замуж.

За чиновника из Петербурга. Чокнувшись с хозяином дома и сев на место, Ванзаров с купеческим размахом стал расписывать достоинства Зефирчика, который сидел тише воды ниже травы, не решаясь взглянуть на Анастасию. Наверняка воображал счастье семейной жизни, в котором красота жены – уж, поверьте, не главное. Иной раз бывает, чем смазливей жена, тем несчастнее муж.

Так вот… Кроме исключительно ума, трудолюбия, воспитанности и родства с начальником сыскной полиции Ванзаров упомянул образованность Зефирчика.

Будущий муж владел древнегреческим, латынью (этим никого не удивишь), древнеегипетским, старофранцузским, староанглийским, каталонским, санскритом и итальянским. И прочими бесполезными в домашнем хозяйстве знаниями.

– О, как я обожаю итальянский! – сказал Анастасия, складывая ручки. – Какой прекрасный, певучий язык… Прочтите что-нибудь по-итальянски…

Зефирчик затравленно оглянулся на своего поводыря. И получил одобрительный кивок: от стишков беды не будет.

– Что же прочесть? – спросил он, стараясь не замечать, с каким умилением приглядываются к нему родители барышни: еще бы, заполучить такое счастье в семью…

– Что-нибудь романтическое! Страсть как люблю итальянские манеры…

Поперхнувшись, Зефирчик сказал, что прочтет один из сонетов Петрарки.

Который великий гуманист Средневековья строчил, когда его возлюбленная померла, так и не выйдя за него замуж. Что говорит о многом…

Зефирчик начал в манере жуткого провинциального актера:

S’amor non è, che dunque è quel ch’io sento?Ma s’egli è amor, perdio, che cosa et quale?Se bona, onde l’effecto aspro mortale?Se ria, onde sí dolce ogni tormento?[25]Произношение у него было отменное, но как чтец – откровенно ужасен.

Однако семейство внимало ему затаив дыхание. Под конец куплета Зефирчик воодушевился, вскочил и принялся размахивать руками… Тут бы Ванзарову насторожиться. Но его отвлек кусок копченой осетрины.

– S’a mia voglia ardo, onde ’l pianto e lamento?[26] – продекламировал Зефирчик.