Правила счастливой свадьбы

Будьте добры передать фон Глазенапу.

Забирать Пушкин не спешил, а добавил письмо, которое получила Бутович."

"– Не затруднит сравнить почерк с записками к сестрам Бабановым?

Как ни крепился Павел Яковлевич, но любопытно было сильнее. Забыв про печаль, он вооружился лупой и стал сравнивать буквы. Он был так сосредоточен на работе и так прекрасен в этой полной отрешенности, что можно было сожалеть, какой талант тихо гнил в полицейском участке Арбатской части. Только жалеть, увы, некому.

Отложив лупу, Преображенский повернулся к Пушкину.

– Помните, утром говорил про ловкого, но не слишком умелого химика?

– Автор кляузы для Астры Федоровны и письма от Юстовой для Гаи Федоровны.

– Вот-вот… Если вам нужно мое мнение, в чем я искренне сомневаюсь…

– Ваше мнение бесценно, – не менее искренне ответил Пушкин.

Доктор вздохнул, как ребенок, переживший обиду, и продолжил:

– Так вот, позвольте доложить, Алексей Сергеевич: вы имеете дело с жуликом, который настолько уверен в собственной неуязвимости, что не слишком старается подделывать разные почерки.

Скромность Преображенского была вознаграждена комплиментами. Доктору было чрезвычайно приятно, хоть и скрывал радость в сердце.

– Что будете с этим делать? – спросил он.

– Пойду в баню, – ответил Пушкин, собирая бумажный ворох.

* * *Помня заветы древних полководцев, что врага побеждает не число воинов, а военная хитрость, Ванзаров изменил диспозицию.

Зефирчик окончательно присмирел и соглашался со всем.

Но и этого было мало. Ванзаров решил не выпускать удила, взяв инициативу сватовства на себя. Удача ему сопутствовала.

Банкир Берензон, Нил Александрович, представил дорогим гостям свое семейство из супруги и единственной дочери Анастасии. Поклонившись дамам, Ванзаров понял, почему Зефирчик оставил банкирскую дочку на крайний случай. Девушка была, как бы сказать помягче, не из писаных красавиц, зато с приданым.