Правила счастливой свадьбы

Как поят в постели тяжелобольного.

– Не годится, – сказал Пушкин.

Чем вызвал у Преображенского скрытое недовольство.

– Отчего же? Очень возможно… Юстова лежит на полу, остается немного приподнять голову и вливать…

– Требуется много времени. Времени у убийцы нет.

– И что же, по-вашему, произошло?

– Юстова выпила добровольно. После чего получила удар утюгом.

Прикинув такую возможность, доктор вынужден был сдаться.

– Не пойму, как согласилась пить жгучую горечь, – сказал он. – Хотя пьют же горькие микстуры. Морщатся, но пьют.

Мысль показалась интересной.

– Девушки здоровые? – спросил Пушкин.

– Насколько могу судить по результату вскрытия – абсолютно здоровые особи, готовые к размножению… С научной точки зрения… Кстати, хочу сказать, что иголки, обмотанной красной нитью, в платье Бутович не оказалось. Искал тщательно…

Пушкин вынул блокнот, сделал записи в таблице и расставил точки на паутинке."

"– Математика вычислила убийцу? – с интересом спросил Преображенский.

– Пока нет… Павел Яковлевич, ленточки сравнили?

Из ящика рабочего стола, как из сундука сокровищ, появилась парочка шелковых полосок, алых, как свежая кровь.

– Вы не поверите, но эти ленточки отрезаны от одного куска, – сказал доктор, прикладывая срезы. – Убедитесь.

Действительно, линия отреза одной ленточки точно совпала с краем другой.

– А вот где купили, не спрашивайте, – предупредил Преображенский. – Все лавки, торгующие тесьмой и лентами, обойти надо… Извините, мне не под силу…

Такого подвига Пушкин требовать не мог, хотя ему и хотелось.

– Что с этикеткой и кусочком пепла? – спросил он.

– Сами смотрите, – ответил доктор, передавая пузырек.

Очищенная наклейка была сильно ободрана, но сохранила надписи. На верхней части можно было разобрать остатки слов, напечатанных черной типографской краской: «…тека» и «…медовского».

– Аптека кого? – спросил Пушкин, полагаясь на врачебные знания доктора, чтобы самому не проверять по ежегодникам.

– Думаю, Демидовского… Был такой аптекарь лет двадцать назад. Хорошая репутация, порошки смешивал чисто и точно…

– Как его звали?

– Вот уж не помню.

– Кому оставил дело?

– Не знаю… Давно уже нет той аптеки и аптекаря. Держал заведение на Якиманке… А вот запись, кому выдано лекарство, узнать невозможно.

На хвостике от черной линии, на которой аптекарь вписывает фамилию покупателя, осталось только: «…ов». Остальное было сорвано.