Правила счастливой свадьбы

Пушкина больше интересовали остатки яичницы на тарелке, чем возраста женщин.

– И что было делать милой Агате? – воскликнула тетушка. – Ей двадцать шесть, последняя надежда выйти замуж. Конечно, она будет использовать такой шанс… Ты ведь ничего не сделал, ухом не повел, пальцем не пошевелил, чтобы не упустить ее… Ты совершенно не понимаешь женщин, мой дорогой! А теперь сидишь в тоске и печали. Но сделанного не воротишь! Агата для тебя потеряна навсегда. Она уехала в Петербург со своим женихом, там выйдет замуж и больше не вернется.

Произнеся пламенную речь, Агата Кристафоровна рассчитывала, что племянник бросится просить прощения или хоть слезинку уронит.

Ничего подобного. Пушкин вытер тарелку куском хлеба, что было сущим варварством, но сделало комплимент кулинарным талантам Дарьи, и как ни в чем не бывало допил свой чай.

– Невозможно, – сказал он.

– Что невозможно? – Тетушка уже сердилась по-настоящему.

– Чиновник сыска не женится на преступнице. Даже бывшей.

– Почему же?

– Мадемуазель Керн была и останется воровкой…

– Дурак ты, хоть и чиновник, – в сердцах заявила Агата Кристафоровна. – Мало ли что было у девушки до замужества? Она стала бы чудесной, любящей женой… Но что об этом говорить… Забыли и не поминаем… По глупости, упрямству и гордыне потерял свое счастье…

Пушкин с сытым видом откинулся на спинку стула.

– С чего взяли?

– Что я взяла? – опять услышала намек тетушка.

– С чего решили меня женить? Раньше в этом пороке замечены не были…

Тут терпение Агаты Кристафоровны лопнуло окончательно. Встав из-за стола, она с грохотом отодвинула стул.

– Я хочу женить тебя? Что за вздор! Меня вполне устраивает неженатый племянник. Так хорошо жить одному! Ни жены, ни дома, ни детишек… Похоть в доме терпимости утешил, обеды – в ресторане или у тетушки, прачка постирает и выгладит, портной сорочку сошьет.

На глазах у нее выступили настоящие слезы. Чего Пушкин не мог допустить.

– Тетушка, что вы хотите от меня?

Именно этого она и ждала. Обожаемый Алёша, которого она вырастила и обучила решать ребусы, свет жизни, бескрайняя любовь, виновник поражения ее великого плана, готов загладить вину. Она промокнула глаза уголком шали.