Список донжуанов

Я… я на многое способен, – выпалил он, а я оказалась в весьма затруднительном положении: вообще-то я ему верила – и в то, что он на многое способен, хоть и выглядел Олег классическим неудачником, и даже в то, что он в самом деле влюблен или так думает, и я была ему за это благодарна. Да вот беда, ни малейшего желания ехать за границу у меня не было, тем более с Олегом, потому что нисколечко он мне не нравился. То есть нравился, конечно, раз человек хороший и помогает нам, но ведь это совсем другое. Один раз я уже здорово погорела на замужестве и впредь решила выбирать мужчин осмотрительнее, а лучше всего с этим делом и вовсе не торопиться.

Я пыталась найти нужные слова, чтобы не обидеть его. К счастью, на помощь пришла Марья, ее голос заполнил затянувшуюся паузу.

– А как же я?

Олег с удивлением взглянул на нее, как будто только что вспомнил о ее существовании.

– А как же Марья? – подхватила я.

Он едва заметно поморщился.

– Ну, можно и ее с собой взять.

– Какой умный, – обиделась она, – что я там делать буду? Там одни иноверцы и даже не говорят по-нашему.

– Тогда, может, в монастырь? – робко предложил Олег.

– Мирское начало, к сожалению, во мне еще очень сильно. Душа стремится к горним высям, а презренная плоть тянет вниз. Свило гнездо в душе моей чревоугодие. Я, к примеру, сладкое люблю. И побольше. А это грех. А где в монастыре сладкое, да еще побольше?

– На тебя не угодишь, – обиделся Олег. – Только если нас посадят, в тюрьме сладкого совсем нет, там обитель слез и скорби, и такой девушке, как Симоне, там совершенно не место.

– Думаешь, нас засудят? – перепугалась Марья.

– Еще как… Если найдут, конечно.

Домой мы возвращались в подавленном состоянии духа, что и неудивительно. Марья предложила помолиться на сон грядущий, и я вполне искренне присоединила свои мольбы к ее. Затем Марья читала вслух Евангелие, выбрав то место, в котором Христос обещал разбойнику, что тот увидит царствие небесное."

"– Видишь, – взбодрившись, заметила Марья, – он форменный душегубец, а царствие небесное ему обещано. Значит, и нам горевать особо нечего.