Секретные поручения

Денис подумал, что с ними надо обязательно переговорить, крикнул вслед:

— Кто там у вас главный — передайте, чтобы подождал меня внизу!

— А ты что за член-корреспондент? — вяло поинтересовались пожарные.

— Следователь городской прокуратуры Петровский, — Денис полез в карман за удостоверением, но пожарные не стали его ждать, сказали «ладно-ладно» и погрохотали себе дальше.

На лестничном марше витал тошнотворный запах гари. В «предбаннике» на третьем этаже вода покрывала подошвы, плавали черные хлопья. Две пожилые женщины со свечками в руках тихо разговаривали, стоя на порогах своих квартир; обгоревшая дверь с табличкой 12 была снята с петель и стояла, прислоненная к стене.

— Моя фамилия Петровский, я следователь прокуратуры, — представился Денис. — Кто жил в этой квартире?

Женщины переглянулись. Одна спросила у другой:

— Как его… Гришук?

— Нет, Горейчук. Володя, — ответила та. — Жена с дочкой съехали в деревню, в Дятлово, там у них дом, а он здесь последние шмотки пропивал.

— Зайдите с нами, будете понятыми, — попросил он женщин.

— Ой нет, потом по судам затаскают, — обе мгновенно исчезли в своих квартирах.

Вот так всегда.

— Найдите понятых! — скомандовал Денис участковому и осторожно, чтобы не запачкаться об обугленные стены, прошел по залитому пеной полу в квартиру.

Гостиная выгорела дотла, диван походил на остов потерпевшего крушение дирижабля, телевизор криво скалился трещиной в обугленном кинескопе. Окно было разбито, за пустым проемом стояла тихая звездная ночь.

«И что теперь?..» — подумал Денис.

Ослепительно вспыхнул блиц — раз, другой, третий… Савицкий сделал несколько снимков: общий вид комнаты, диван, телевизор, остатки стола, остатки кресла…

Определить очаг возгорания сейчас невозможно, поэтому он и снимает все подряд.

На каблуках Денис подошел к окну, выглянул. Паршнова видно не было, зато местный опер руководил целой группой жильцов, которые, подсвечивая себе фонариками, старательно искали гильзы.

— Поднимитесь сюда, товарищ! — крикнул Денис, испытывая неловкость от такого безличного обращения.

Но опер не обиделся и вскоре вошел в сгоревшую квартиру.