Ружемант 2

Посмотрела на собственные девчачьи ладошки — куда только подевались лапки, подушечки и когти? Наверное, ее личные прокачанные способности…

— Сначала было легко, а сейчас…

Посмотрел в сторону, отвел взгляд. Прекрасно ее понимал. Сначала легко, потом противно, затем снова легко. Может даже начать нравиться, если сойдешь с ума. Если не сойдешь — глухое равнодушие, как защитная стена. Давно ли я сам был на ее месте?

— Тебе их жалко?

— Нет, наверное. Мяу. Они хотели сделать плохо хозяину. А я хотела помочь. Остановить.

— Я же велел тебе уходить, — упрекнул мягко и чуть слышно. Пусть не чувствует себя виноватой. Инка кивнула в ответ.

— Знаю. Поначалу так и сделала. А потом поняла: вы там один и без оружия и… и мяу, вот.

Оправдания у нее были так себе, но мне хватило и их.

— А еще эта Константа…

— Царь-девица-то? Что с ней?

— Страшная. Смотрели ей в глаза? Она будто знает. Все-все знает. Не про тебя, а вообще.

— Слышала про нее раньше?

Кошкодевочка зажмурилась, покачала головой в ответ.

— Я не читаю журналов про благородных. Однажды принесла, а ваша матушка увидела. Вырвала, изодрала, наругала. Я с тех пор не смотрю и не читаю про жизнь богатых…

Вот оно что. Звучит странно, но кто знает, что было на уме Потаповой-старшей? И что на душе?

Такси подкатило. Черный четырехдверный «Палач», шашечки по бокам. Матовый блеск покрытия, спойлер вместо багажника — такому место в играх про гонки. Или на улицах Верхнего Города…"

"— Эту не повезу, — водитель оказался надменным водятлом.

— Еще одно слово в таком тоне, и я вышибу тебе мозги. Совсем страх потерял?

Водитель посмотрел на меня, как на мальчишку, до самых портков залитого пустыми угрозами.

Тут нужны не сила, не пистолет, острым языком тоже не справишься. Ириска молчала, видимо, оставлять водителям отзывы еще не придумали.

— Силой рода Потаповых, ты ответишь за оскорбление.

— Потаповых? — мужик изменился в лице, проявил страх.

Ухмыльнулся.

— Вербицкие сегодня у меня в долгу. А твой номер я запомнил. Гуляй.

— Подождите, постойте! — он засуетился. Взмокла белая рубаха, растрепалась прическа. — Я же не знал! Великодушно простите, у меня дети! Не казните! — попросил отчаянно.

Плевать, лишь бы только довез нас с Инкой до дома.