Право первой ночи

— Редко кто из преступников сразу в злодеяниях признается, — нравоучительно сказал седой. — Дальше там что?.. Так-так, Ишана похитила столовое серебро и позолоченную табакерку мастера Заро… Посмотри, что у девчонки в узелке, — обратился командир к подчиненному.

Стражник тут же сорвал с моего пояса завязанную в узел скатерть. Когда мужчины увидели, что я прихватила с собой из дома мага, их лица разочарованно вытянулись.

— Не похоже на злато с серебром, — пробормотал воин, которой задержал меня.

— Это ничего не значит, — заметил седой.

— Пожалуйста, не надо! — воскликнула я, испугавшись, что стражники меня при всем честном народе будут раздевать. — Нет у меня ничего под юбкой! Э-э-э… то есть золота и серебра там нет, — я густо покраснела.

— Не кричи ты так, — поморщился командир стражи. — Не будем мы тебя обыскивать. Вот опознает мастер Заро в тебе воровку, тогда и… А пока под замок посадим.

— Но я… я спешу.

— И все же, милочка, тебе придется немного в клетке посидеть, — сказал командир.

За караулкой стражников было устроено что-то вроде временной тюрьмы.

Одной стороной клетка примыкала к крепостной стене, три другие были сооружены из толстых жердей. Сверху имелся хлипкий настил, который должен был защитить находившихся внутри людей от солнца и дождя. Вдоль двух стен устроены дощатые лавки.

— Не трясись ты так, — напоследок попытался успокоить меня стражник.

— И сколько мне его ждать?

— Ну… — воин задумался. — Гонца уже послали. А там, как мастер Заро сумеет подойти. Может, за пару часов вопрос решится, может, за несколько… так или иначе, до вечера ты либо окажешься на свободе, либо — в тюрьме.

В клетке находились несколько человек. Двое мужчин весьма пропитой наружности спали на лавках. В углу, прямо на земле, сидел старик в лохмотьях. Подпирал крепостную стену мальчишка лет двенадцати.

Женщина, не считая меня, была всего одна, и она тоже дремала на одной из лавок. Возраст ее я могла оценить лишь приблизительно — грязные золотистые волосы завесили лицо узницы. Одета девица была столь вульгарно, что вопросов, как она зарабатывала на жизнь, не возникало.

Товарищи по несчастью особым вниманием меня не удостоили, лишь мальчишка и старик скользнули по моей персоне равнодушными взглядами, остальные и вовсе не открыли глаз.