Ретроградный меркурий (СИ)

Срываюсь обратно к нему, ногтями и онемевшими пальцами, пытаясь расстегнуть тугие кнопки и забрать ствол, пока он не включился.

Может, ему пиздец?

Но, нет!"

"Мгновенно приходя в себя, он вцепляется мне в горло. Глаза у него безумные, словно он в шоке.

Мы вываливается из тачки, с рычанием барахтаясь в снегу. Оружие выскальзывает из наших рук, ныряя стволом прямо в сугроб.

Хер с ним. Главное не у него!

Со злым воплем вбиваю его локтем поглубже.

Он наваливается… Руки сжимаются на моей шее. В глазах темнеет. Но шнур… Шнур в разы эффективнее, чем руки.

Кровь оглушающе долбит в уши, сознание уплывает, в глазах — звёзды.

Я слышу глухой удар! И… облегчение. Судорожно втягиваю воздух. Это больно, блять…

— Детка, ты как?..

Ваня…

Взмахиваю рукой, показывая три пальца.

На троечку я…

Растираю горло.

— Зубы?

Веду языком, проверяя.

— Норм. Нос сломан… И горло, — хриплю беззвучно.

— Ну и как ты могла проебать все оружие, что пришлось вступить в рукопашку? — скептически.

Хрипло усмехаюсь, вытирая кровь рукавами.

Поворачиваю голову.

Тварь сильно покоцана, но ещё жива. И тоже дышит. И тоже надсадно и болезненно.

— Давай, — тянет руку Иван. — Почки отморозишь.

Вцепляюсь в его руку. Поднимает.

Опираясь на него, рассматриваю Мансурова.

Забираю Ванин ствол.

— Табельный?

— Левый.

Передергиваю затвор. Целюсь в голову. Он открывает глаза…

— Ничего не получится, Диляра… — улыбается он чокнуто.

— Ты думаешь, я не выстрелю? — дёргаю бровью.

— Мои люди определят, что его телефон был рядом с моим в момент смерти. Подставишь своего Ивана-дурака под хим допрос? Тогда вам обоим пиздец.

— Иван-дурак телефон выложил, — брезгливо смотрит на него Ваня.

Потому что мой Иван, не дурак.

— Всё равно не получится… Ты не сможешь…

— Вань, отойди, ботинки забрызгает.

— Златовласка…

— Чего ты там бормочешь? — напрягаюсь я.

— Златовласка очень расстроится… — хрипит он.

— Переживет.

Смеётся.

— В том-то и дело… В том-то и дело… Не переживет. Если я не приеду, ее ликвидирует следом охрана. А она такая… хорошая девочка…

— Ааа!!! — срывает меня от ярости.

Пинаю его по ребрам. И смотрю как загибается.

— Тварь… Тварь!! Я тебе колени прострелю!

— А я — ей, — выдавливает он из себя. — Ей будет обиднее, она — балерина.

Отвожу ствол. Иван забирает его у меня.

— Чего делать? — смотрю на него.

— Полкану звонить.