Рейдер

Паровая машина располагалась примерно в центре судна на нижней палубе под низкой ходовой рубкой. Благодаря такому расположению котлов и самого двигателя, которые весили много тонн, судно не нуждалось в балласте. Машина работала только на передний ход, поэтому со швартовкой к пиру были проблемы. Обычно пароход подтаскивали к причалу на буксире. На низкой волне он разгонялся до восьми-девяти узлов, но на высокой скорость падала до двух-трех. В любом случае это было лучше, потому что не зависел от ветра. При попутном ветре паровую машину останавливали и поднимали паруса.

Перед надстройкой и за ней имелось по стальной полой мачте с триселями. Винт был гребной, четырехлопастный, правда, не совсем такой формы, как в будущем, более громоздкий. Его разместили в специальном колодце на корме и снабдили подъемным механизмом, чтобы не мешал движению при следовании под парусами. Убирали и дымовую трубу, мешавшую работать с парусом-фоком, специально для этого сделанную телескопической. Работала машина на дровах, которые в начале рейса занимали не только бункер, но и часть трюма. Рассчитана была «Калифорния» на шестьдесят пассажиров первого класса и полторы сотни «межпалубных», но взяла в Панаме четыреста шестнадцать и еще тонн двести груза, в основном солонину в бочках. Из пассажиров примерно треть составляли те, кто прибыл на Панамский перешеек на других судах перед нами. Почти половина из приплывших на клипере «Морская ведьма» сейчас боролась с желтой лихорадкой или малярией, подцепленными во время перехода. К моменту отхода парохода умерло человек сорок, а остальных больных капитан отказался брать на борт. Меня уберегли то ли прививки, сделанные в двадцать первом веке, то ли пойло, которым угощали гребцы.

Цена билета варьировала от тридцати долларов за место на палубе до ста двадцати за место в каюте. Кормили пассажиров всего два раза в день и в две смены, причем по принципу «кто не успел, тот опоздал». Я и трое крепких мужчин проехали бесплатно в восьмиместной каюте для экипажа, которая по традиции располагалась в носу судна.

На пароходе не хватало кочегаров и матросов, поэтому меня взяли рулевым, а этих троих — кочегарами, точнее, подносчиками дров — расколотых напополам полутораметровых чурок. Как мне рассказали, во время каждого захода в Сан-Франциско несколько членов экипажа, несмотря на принятые капитаном меры, сбегают мыть золото, а найти им замену проблематично, хотя платят на «Калифорнии» почти в три раза больше, чем на «Морской ведьме».