Развод. Ты предал нашу семью (СИ)

Марк скрещивает руки на груди:

— Может, я просто тупой?

— Не говори так, — зеваю я и вытягиваю ноги. — Они еще подрастут.

— Давай, я отвернусь, — Марк обращается к Арсу, — а ты их перемешаешь, и я потом должен буду угадать, кто есть кто?

Глеб рядом со мной вздыхает и приподнимает брови, когда Марк решительно отворачивается и закрывает глаза ладонями:

— Давай, мешай.

Арс в растерянности смотрит на меня, и я киваю. Затем толкаю Глеба:

— Иди помоги мешать наших сыновей.

Когда Глеб сползает на пол к Данилке и Дениске, под моим бочком устраивается Аленка:

— Я больше не младшая, — кладет голову на плечо.

— Ты же моя радость, — прижимаю ее к себе. — Совсем старушка.

— Да, — печально вздыхает.

— Но самая любимая старушка.

Глеб и Арс несколько перекладывают удивленных Дениску и Данилку, которые с недоумением смотрят на них и хмурятся.

— Кручу-верчу… запутать хочу, — шепчет Арс и улыбается братьям. — Ага, а вы как хотели?

— Давай, — Глеб садится у подушек с младшими сыновьями.

Марк разворачивается. Переводит взгляд с одного брата на другого, наклоняет голову то в одну сторону, то в другую и медленно выдыхает, указывая на Дениску:

— Денис Глебович… — переводит палец на Данилку, — Данил Глебович… — и замолкает.

Братья его улыбаются шире, сучат ножками и ручками и агукают.

— Да вы разные, — Марк хмыкает. — Обалдеть, — в изумлении смотрит на меня, — я их различаю.

— Ура! — Аленка вскидывает руки. — Различает!

Мы все замираем, когда Дениска с угрозой хныкает.

— Вот блин, — шепчет Арс, и гостиная тонет в двойном громком крике.

****

Не знаю, что за магия, но в Радике с каждым месяцем становилось больше Ярика и Любы. В криках, плаче и даже мимике он перенимал у них все, что мог. Хмурился, улыбался, морщил нос, вздыхал.

Каждый раз, вглядываясь в его лицо, я пыталась увидеть в нем Глеба или Надежду, но не видела. Находила Ярика и Любу. Он смотрел на меня в ответ тем взглядом, с которым Ярик наблюдает за дракой куриц в курятнике, и со снисходительностью матери сосал соску в коляске.

Однажды мне показалось, что пухлощекий и румяный Радик даже закатил глаза и после этого я перестала выискивать в нем что-то от Глеба.

Это не его сын.

Это сын Ярика и Любы, к которым однажды поздним вечером ввалился Юра и кинул на стол пакет с деньгами.

Пастух любит и ценит деньги. И разбрасываться ими не в его характере.

Это были деньги Надежды, и никто бы ее не выпустил ее в большой мир с впечатляющей суммой зеленых банкнот.