Раб лампы

Я спросила:

— Ну что, Гамлет, — быть или не быть? Я имею в виду, быть продолжению сотрудничества или не быть? Если ты уже забыл, за последние два дня я дважды спасала тебе жизнь.

— Дважды? — вскинул он голову.

— Да. Один раз в этом проклятом бассейне, а второй — когда мы с товарищами, ныне спящими за стеной, отбили тебя у Бессонова. Он же тебя явно не с днем рождения поздравлять вез! Может, ты все-таки хочешь быть со мной более откровенным?

Он молчал.

— Может быть, ты все-таки перестанешь делать из меня дуру набитую и расскажешь, что к чему? Кажется, в субботу, когда я к тебе пришла, а ты сидел в своей квартире и пил горькую с этим своим Кругляшовым, я просила тебя назвать возможные источники угрозы.

— Вот именно… Кругляшов, — сказал он.

Ну совсем не в тему. Я поморщилась:

— Я, кажется, тебя не о нем спрашиваю.

— А ни при чем. Уже. Его убили. Мне Бессонов сказал, а он не стал бы врать по такому поводу. Убили в ночь с субботы на воскресенье, на улице… то есть — когда он возвращался от меня. Вот так.

— Убили? — переспросила я. — Как же так?

— А никто не знает!

— Хорошо, проехали, — сказала я, — впрочем… ничего хорошего, о чем это я? Ничего хорошего!! Более того, мы теперь все под угрозой. И если раньше ты, Гамлет Бабкеныч, говорил, что боишься своего мистического соседа, то теперь следует бояться вполне материальных вещей! И вполне конкретных людей! Несмотря на твои связи, несмотря на мои собственные связи, я недорого дам за наши жизни, если мы будем куролесить в том же духе!

— Но… но что же нужно? — простонал он.

— Что нужно? Прежде всего тебе нужно перестать играть в партизана! Я что, клещами из тебя должна вытягивать то, что ты, по идее, сам должен мне рассказать? Я прекрасно понимаю, что ты, мягко говоря, не ангел, но меня твоя духовность мало интересует, ведь ты, кажется, нанимал меня не в духовники, а в телохранители.

— Хорошо, я все расскажу, — пробормотал он. — Спрашивай… что тебя интересует?

— Прежде всего главное: ты на самом деле не имеешь НИКАКОГО отношения к взрыву в твоем загородном доме?

Он отвел глаза и скривился.