Раб лампы

Ну и дама…»

— Честно говоря, у меня ноги подкосились, когда я увидела, как у меня на глазах расстреливают моего собственного мужа, — продолжала она. — Я, безусловно, не выгляжу слабонервной и вообще стараюсь держать себя в руках, — она внимательно глянула на меня, — но тут я не выдержала.

— И куда делся потом тот человек на роликовой доске, вы, конечно, не видели?

— Нет. А куда он мог еще деться, Ирина… то есть — Евгения? Куда он мог деться? Сел себе в машину, в ту же, на которой приехал, и преспокойно убрался! Вот, собственно, и все.

— Скажите, Елена, — произнесла я, — а вы никогда не занимались спортом?

— А что, заметно? — вопросом на вопрос ответила она.

— Что вы держите себя в форме — да.

— Занималась. В детстве — синхронным плаванием, а теперь виндсерфингом иногда, когда удается выбраться на море, а лучше всего, конечно, — на океан. Только на океан редко когда получается.

— Виндсерфингом занимаетесь? Отлично. Тогда, наверно, вы можете себе представить, какой координацией движений нужно обладать, чтобы оторваться на роликовой доске от автомобиля, на огромной скорости вынуть автомат и расстрелять в упор движущуюся мишень, — проговорила я.

— Вы имеете в виду, что убийца должен обладать профессиональной сноровкой, ведь любое недоразумение могло перечеркнуть всю операцию, — четко проговорила Елена, — и подставить всех своих подельников, не так ли?

— Вы абсолютно точно выразились.

В этот момент в комнату вошла чопорная сухопарая женщина, на длинном носу которой сидели дорогие очки.

— Вы говорите о моем зяте, не так ли? — осведомилась она, присаживаясь в кресло и надменно откидывая назад голову. — Честно говоря, ничего успокоительного о нем я сообщить вам не могу. («Да тебя, собственно, и никто не спрашивает, старая мымра, — подумала я. — Принесла же тебя нелегкая…») Анатолий вел такой образ жизни, который максимально способствовал тому, что недавно случилось.

Честно говоря, у меня даже не сразу уложилось в мозгах, что все эти в корне «лестные» вещи сказаны о покойном Анатолии Мельникове.