Расплата. Отбор для предателя

Вместо музыки в ушах шумит моя собственная кровь, и огонь, который дракон нагнетает внутри меня, вызывает отвратительное чувство бессилия. Это то, чего я всегда боялся больше всего — оказаться в ситуации, которую не контролирую.

Будь оно всё проклято.

Я оглядываю людей, собравшихся вокруг, пытаясь увидеть в их глазах насмешки. Мне достаточно одного взгляда. Но все лишь отводят глаза.

И тут мои глаза останавливаются на нанечках одна из которых держит на руках мою дочь Лили. Она внимательно смотрит на меня и выглядит совсем взрослой.

Я подхожу к дочери.

Как только она видит, что я обратил на неё внимание, она улыбается. Её улыбка словно лучи яркого солнца, выходящие из-за туч, мгновенно наполняет мою душу странным покоем, которого я давно не чувствовал.

Потому что мне стыдно?

— Зачем вы привели сюда ребёнка? Это не место для детей, — говорю я нянечкам, и вижу, как в их глазах появляется неподдельный страх.

— Ваша мать разрешила привести сюда Лили, чтобы она посмотрела на отбор... Госпожа Стормс говорит…

— Больше ни слова, — останавливаю я ее.

Я вздыхаю, чувствуя, что здесь всё идёт не так, как я хочу. Я старался не сталкиваться с Лили, потому что всякий раз, глядя в её глазки, видел глаза моей покойной жены.

— Папа, — говорит дочка, — А где претендентки?

— Они ушли в лес, искать части своих знаков.

— А можно мне тоже в лес?

— Нет, — говорю я, беру её на руки. — В лесу дикие звери сейчас, они могут причинить тебе вред.

— Но как же моя будущая мама? Её же не съедят? — она закрывает рот рукой и испуганно раскрывает глаза.

— Будущая мама? — спрашиваю я задумчиво.

— Елена сказала мне, что одна из этих девушек будет моей мамой."

"Я смотрю на няню, которую зовут Елена, потом на дочь. Я не знаю, как на это реагировать. Почему-то до этой минуты я не задумывался о том, как Лили отнесётся к женщине, которая должна будет заменить ей мать. А ведь это важно. Хоть Лили и девочка, но она моей крови. Я должен постараться сделать так, чтобы она была счастлива.

— С ней всё будет хорошо, — говорю я. — Не волнуйся.