Пылающие сердца

- Ты сказала, что не понимаешь Гэйлана, и тем не менее говоришь со своей матерью на том же языке!

– Ну конечно! Мы оба научились говорить по-кельтски у нее. Гэйлан мой брат.

– Селиг?

– Да - Значит, ты солгала и о том, что он погиб?

– Нет! Я правда думала, что он мертв. Ему потребовалось очень много времени, чтобы оправиться от ран и разыскать меня. Но я не могла сказать тебе, кто он. Если бы ты узнал, что он викинг, то заковал бы его в цепи вместе с остальными!

Ройс ослабил свою хватку, припомнив ее странное поведение в тот день, когда Гэйлан - а точнее, Селиг - появился у них в доме.

– Мне очень жаль, - сказал он просто.

– Как мило, - насмешливо произнесла Бренна. - Если вы двое наконец покончили с выяснением отношений, обратимся к более серьезным проблемам. Твой отец, Кристен, жаждет крови этого сакса.

– Нет!

– Все не так просто, - сурово проговорила Бренна. - Мне удалось выскользнуть незамеченной и пробраться сюда лишь потому, что эти трое - Гаррик, Хью и Селиг - яростно спорят между собой, и вовсе не о том, убивать твоего сакса или нет, а о том, на чью долю выпадет это удовольствие.

– Только не Селиг, - настаивала Кристен. - Ему ""известно о моих чувствах.

– Возможно. Но как только он услышал о том, что тебя выпороли…

– Господи, опять! - нетерпеливо воскликнула Кристен. - Это совершенно не имеет значения. Он приказал сделать это, считая меня мальчишкой, но как только выяснилось, что я женщина, он сразу остановил наказание.

– Тогда тебе следовало объяснить это Селигу вместо того, чтобы позволить ему узнать о случившемся от Оутера, который, как я полагаю, и сам не очень-то разобрался во всей этой истории.

– Даже я никогда не, винила Ройса в случившемся, как же они могут делать это? Торольф знает обо всем. Будь проклят дядя Хью с его скорой расправой!

– Они все очень злы, родная. Неужели ты ожидала другого после того, как мы появились здесь и обнаружили, что ты находишься в доме на положении рабыни и принуждена делить ложе со своим господином?

– Я убью Селига! - бушевала Кристен.

Бренна рассмеялась над ее горячностью.

– Может быть, от злости он утратил способность здраво рассуждать. Но я рада слышать это. А теперь успокойся, родная. Нет смысла доводить себя до бешенства, этим все равно ничего не решишь.