Пуля с Кавказа

– Да ты Федьку знаешь?

– В Новом Черкасске на единой наре сидели.

– Федя мне, как брат! – заявил оборванец. – Когда он в Шуре, завсегда угостит! душа-человек. Пошли к Варданову. У Жоржика и всамделе хорошо, быдто мёдом намазано. Токмо ламышник-то наперёд отдай.

Алексей выдал монету.

– Зови меня Лыков.

– А я Гришка Хрипатый.

– Веди, Гришка, а то горнило аж жгёт, так кизлярки охота. И думай пока – никому тут скуржавые колья не нужны?[41]

– Скуржавые?

– Ну, почти… Однако работы хорошей, не отличить.

Хрипатый сделал важно-задумчивое лицо и некоторое время шёл молча, потом сказал:

– Надоть Павла Тёмкина спросить. Энтот беспременно знает – серьёзный мущщина.

За разговором они дошли до одноэтажного деревянного дома с мезонином, давно не крашенного. Дверь и окна биллиардной, по случаю жары, были распахнуты, изнутри доносились стук шаров и громкие голоса. Прямо поперёк входа лежал пьяный и храпел.

– Вот черти… – пробормотал Гришка, перешагивая через тело. – Перед приезжим человеком неудобство…

Внутри взору Лыкова открылся обыкновенный «пчельник»[42], каких он повидал уже не мало.

– Рожа, прости Господи… – пробормотал вполголоса Хрипатый, опасливо косясь на туземца. – Ты, Лыков, постой покуда, токмо тихонько, ни во что не ввязывайся. Здеся голову свинтят, и не заметишь, как. Купи себе для разгону чарку говядины да фунт вина… А я пошёл Тёмкина искать.

И исчез в задних комнатах. Коллежский асессор взял стакан кизлярки, отломил кусок чурека и прошёл в комнату, где шла игра. Страшный горец бурчал ему вслед что-то злое, но Лыков не обращал на него внимания.

"Первый, кого он встретил у стола, оказался Сашка Мухортый! Он стоял в компании разбойного вида парней и о чём-то тихо им рассказывал. Увидев Лыкова, Сашка прервал разговор. Он подскочил, вперил в гостя подозрительный взгляд и скомандовал властно:

– А ну замри!

Алексей остановился, отхлебнул из стакана и спокойно ответил:

– Дыру только во мне не высмотри, а так не жалко.