Пуля с Кавказа

Мои агенты все известны мазурикам по наружности. Гримироваться разве? Но убедительно получится только у меня.

– Если там окажется сразу двое новеньких, братья не придут. Их предупредят.

– Верно.

– Я должен быть там один.

– Не зная местности? – Печелау сомнительно покачал головой. – А говорите, что не торопитесь на тот свет. Вы хоть знаете, что такое эта биллиардная? Главное в Темир-Хан-Шуре место скупки краденого. Воровская биржа. За версту вокруг нет ни одного полицейского поста. Поблизости многочисленные притоны «красных» и гайменников[35].

– Я подойду и спрошу о деле. Мол, Лыков, тёртый «брус»[36]. Имею «рапорт» из Москвы от Верлиоки – это тамошний «иван». Дело моё – это предложение свинцовых рублей заместо серебряных. Армяне такие вещи очень любят. А в горах не разбираются, всё возьмут! Вот, взгляните на образец; взял из Питера на всякий случай.

Лыков вынул из кошелька монету и протянул её губернскому секретарю.

– Покрытие – чистейшее олово.

Печелау покрутил «рубль», попробовал на зуб.

– Чистая работа. У нас я таких никогда не встречал.

– Человек, что его изготовил, живёт в Лондоне. И никогда в Россию не приедет, потому, как его ждёт тут каторга. Арон Барабанчик зовут… Как моя легенда?

– Слабовата. Вы так выйдете не на Раковникова, а на совсем другого человека, Арутюна Попова.

– Это тутошний «иван»?

– Да.

– Агентура не сможет обнаружить убежище «лошадиных братьев»?

– Думаю, что сумеем, но не быстро. Я возьму их в разработку.

"– Хорошо, – Лыков встал, крепко пожал сыщику руку. – Как вернусь – сразу к вам. Желаю успеха.

И ушёл. А Печелау подумал немного и отправился в комнату к агентам.

– Левон! Нарисуй-ка мне внутренности биллиардной Тер-Варданяна.

Лыков не спеша вернулся в офицерский флигель, переоделся в свой дорожный костюм. Полицейский билет и открытый лист переложил в секретное отделение сака.