Пуля с Кавказа

При условии ухода…

Первым делом Таубе велел перевязать пленного. Потом сказал ему на «балмаце»:

– Тебя отвезут в Голотль и оставят там на излечение. У них хороший хаким. На обратном пути мы тебя заберём.

После чего повернулся и пошёл. Его догнал капитан Ильин:

– Виктор Рейнгольдович, вы разве не будете его допрашивать?

– Он ничего не скажет.

– И что теперь? Мы действительно поместим этого головореза в Голотле?

– Вы предлагаете сбросить его в пропасть?

Ильин было смешался, но потом упрямо продолжил:

– Это совершенно неуместный гуманизм! Нас и без того мало.

– Что же вы предлагаете?

– Оставить его на тропе. Без лошади и оружия, конечно, но с запасом провизии. Кто-нибудь, да подберёт злодея.

Барон задумался, потом сказал:

– Нет, это слишком опасно для него. Может умереть, если помощь запоздает.

– Тогда отвезём его хотя бы в ближайший аул, в Датуну.

– В Датуне нет хакима.

– А и чёрт с ним, пусть подыхает! Вы не забыли, что он только что в вас стрелял?

И офицеры, и казаки столпились вокруг и ждали разрешения спора.

– Недайборщ! – кликнул Таубе урядника.

– Здесь, ваше высокоблагородие!

– Выдели казака доставить раненого в Голотль. Пусть обеспечат лечение, уход и охрану до нашего возвращения.

– Есть!

От одиннадцати качагов остались лошади и целая куча оружия. Что получше, казаки разобрали себе, а остальное выбросили в пропасть. Одного жеребца конвойный прихватил с собой, чтобы заплатить им за лечение пленного; остальных отогнали в Датуну. Закончив со всеми этими делами, отряд двинулся дальше вверх по тропе.

Теперь до самого Кхиндакха им не предстояло встретить человеческого жилья. Шестьдесят пять вёрст по вьючной тропе, которая делалась всё хуже и хуже. Узкое ущелье Аварского Койсу постоянно угрожало опасностью.

Таубе был вынужден объявить привал. Отряд сгрудился на крохотной площадке. На всех развели один небольшой костёр. Дров было мало, и в огонь пошли даже коновязные колья, которые по уставу обязан возить с собой каждый кавалерист.