Пуля с Кавказа

Пить алкоголь барон запретил, и все довольствовались клюквенным экстрактом Мартенса. Казаки расселись по горячим камням; курящие затянули свой «сам-кроше»[110]. Офицеры залезли было в палатку, но скоро выскочили оттуда. Палатки для тепла были подбиты сукном, и в них оказалось неимоверно жарко.

– Ничего, – сказал Таубе, – на Богосском хребте это станет их достоинством, а не недостатком!

Им предстояло подняться по левому берегу Аварского Койсу на семьдесят вёрст. Это был последний участок дороги вдоль реки, самый длинный и самый трудный.

В нескольких местах на семидесятивёрстном пути дорога делала спуски и подъёмы, а напротив аула Гоор подходила к самой воде. Тут был самый тяжёлый участок, и наиболее подходящий для засады.

Таубе долго сидел над картой, расспрашивая Артилевского. Войсковой старшина, как местный администратор, единственный знал путь. Он указал опасные точки – таковых оказалось шесть. Барон помрачнел.

– Недайборщ! – кликнул он урядника. – Выдели смышлёного казака в хвост колонны. Сам пойдёшь в голове на удалении ста саженей.

– Есть!

– Всем расчехлить винтовки и быть всегда наготове.

Глава 20

Ловушка для Таубе"

"После долгого отдыха отряд двинулся вверх по тропе. В ауле Датуна, куда они пришли через два часа пути, Даур-Гирей отпросился в мечеть. Ох уж этот Дагестан! Весь аул – десяток саманных хижин, но при них имеется собственный храм. На годекате, где расположились русские, к барону подошёл благообразный аварец в белой войлочной шляпе.

– Ас-саляму алейкум! – сказал горец.

– Ва алейкум ассалям ва рахмату-ллахи ва баракатуху,[111] – ответил Таубе, приподнимаясь с камня.

Далее разговор уже пошёл на русском, и удивительный разговор! Незнакомец заявил:

– Я хочу говорить с офицером, которого не любят англичане.

– Англичане? – изумился подполковник. – Какие такие англичане?

– Которые живут в море на острове. Вы что, испытываете меня? Не надо думать, что мы, горцы, ничего не знаем про англичан. Я алим[112] и знаю.