Пуля с Кавказа

– Я командовал милицейской сотней, оборонял вместе с русскими Гуниб, имею медаль, – вставил Амирасулов.

– В начале ноября всех пленных зачинщиков привели в Гудул-майдан и назначили им полевой суд. Двадцать дней шло следствие. Повесили и расстреляли 274 человека – всю головку. Только двое из главных спаслись, сбежали в Турцию – Сулейман Центороевский и Султан-Мурад Беноевский. Так вот, брата последнего, известного разбойника, Камаль взял в плен и лично привёз в Гудул-майдан. Где того и вздёрнули по его делам.

– Я, после того, как Серёжа меня отпустил, с русскими больше не воевал, – пояснил горец.

– Администрации, – подсказал Таубе.

– Да, в ней. Сначала переводчиком, а потом и старостой. То, что отец мой был у Шамиля наибом, все знали. И это не мешало. Многие его наибы остались местными начальниками и при русской власти. Перед самым восстанием я был назначен дибиром – старшиной над старостами. Когда в моё дибирство приехал Башир Беноевский – а он прорывался к турецкой границе – я исполнил свой долг.

– Но родственники обязаны по горским законам вас защищать! – возмутился Лыков.

– Для них я изменник – выдал гяурам единоверца. Весь мой род от меня отвернулся. Меня давно бы убили, но появился Сергей Михайлович.

– Я вышел как раз в отставку и искал, чем заняться. Камаль мне рассказал, и я согласился остаться при нём. Человек долг исполнил, верность присяге сохранил! И вот уже шестой год, как мы с ним неразлучно живём в Гунибе. Камаль тут, как в тюрьме. Из крепости мы не выходим – слишком опасно.

– Султан-Мурад Беноевский, сидя в Турции, имеет такую власть в здешних местах? – усомнился Лыков. – Не преувеличиваешь ли ты?

– Не преувеличиваю. Денег он увёз с собой много.

– Да, шесть лет в этих стенах – большой срок… И на базар не выходите?"

"– Говорю – опасно. Даже в крепости нельзя найти полного укрытия. Кого попало часовые внутрь, конечно, не пустят, но множество туземцев приезжают сюда по делам. Здесь же квартира начальника округа. И убийца может под видом подачи прошения сюда проникнуть.