Проклятый дом

После их применения продолжительность жизни подопытных мышей увеличилась в два раза. Применительно к человеку это как минимум дополнительные лет сорок здоровой, активной жизни.

— Ух ты! — подивился Станислав. — Сорок лет! Это круто! А тем иностранцам, которые к вам сюда приезжали, вы об этом рассказывали?

— Оливеру Булу и Нукуо Огияме? — Собеседник Крячко утвердительно кивнул. — Да, в общих чертах мы с ними делились информацией. Разумеется, в пределах допустимого. Николай Романович в этом смысле человек очень строгий: и сам лишнего не сболтнет, и своим сотрудникам не позволит.

Кстати, я с такой позицией полностью согласен. Вот когда мы все свои разработки запатентуем, тогда пожалуйста, пусть знакомятся, изучают, кто пожелает. Согласитесь, что любое научное открытие — это не наше, личное, а государственное достояние. Разбазаривать его никто не имеет права.

— Сейчас я разговаривал с Дмитрием Алексеевичем Артацких. Он считает, что Николая Романовича могли похитить, чтобы заставить его работать в подпольной лаборатории.

Как вы думаете, это реально? — задал Стас очередной вопрос."

"— Я такое вполне допускаю, — ответил Василий Прохорович. — Но не исключаю и то, что его могли просто похитить и убить. Не дай бог, конечно! Это был бы страшный удар по науке в целом и геронтологии в частности. Кто мог бы стать заказчиком подобного преступления? Их много. Вот, скажите, Станислав Васильевич, что было бы, если бы преступность разом вдруг исчезла, не стало бы краж, убийств, грабежей? Вы представляете, сколько людей осталось бы без работы? Миллионы! Стали бы не нужны полиция, прокуратура, суды, пенитенциарная система.

Вот так же и здесь. На болезнях и смерти людей держатся медицинская индустрия, фармакология и похоронные конторы. Им-то тогда куда идти, если люди вдруг перестанут болеть и умирать? Особую угрозу я вижу в лице кладбищенских мафий. Там рулит весьма жесткий криминал, который едва ли имеет хоть какие-то нравственные тормоза.

Крячко обсудил с Василием Прохоровичем еще кое-какие вопросы, пусть и не глобальные, но достаточно значимые для расследования, попрощался с ним, вышел из лаборатории и направился к выходу из здания. Неожиданно его кто-то окликнул. Стас оглянулся и увидел Любу, спускающуюся по лестнице.

Она поправила волосы и вполголоса произнесла:

— Станислав Васильевич, чуть не забыла рассказать вам вот еще что.