Птицы небесные. 1-2 части

Наиболее впечатляющий вид на вершину пятитысячника открывался со стороны села Казбеги, где в верховьях ущелья на фоне снежного профиля Казбека четким силуэтом красовался величественный Троицкий храм, воспетый еще Пушкиным: «Туда б, в заоблачную келью, в соседство Бога скрыться мне…» Путешествуя по Военно-Грузинской дороге, другой великий русский поэт Лермонтов восхищался необыкновенным зрелищем Дарьяльского великана: «Тебе, Казбек, о страж востока, принес я, странник, свой поклон…» В этом мощном и потрясающем воображение пейзаже было нечто завораживающее, и сердце мое, как будто примирясь со всеми невзгодами, стало ощущать себя странником, созерцающим не мир обычных людей, а чудесный мир Божия творения.

Боже, Ты знаешь меня как никто другой, дай же мне постичь Тебя в той мере, какую Ты Сам определишь для меня, ибо верю и знаю, что эта мера познания Твоего, данная Тобою с избытком превзойдет все мои возможности постигнуть Тебя. Зависть никогда победить не может и потому она лишь способна клеветать.

СТРАННИК

Соединяться умом со страстями — то же самое, что поклоняться идолам, а сослагаться с помыслами — то же самое, что приносить себя в жертву демонам. Той же любовью, какой мы любим Бога, единственно ей возможно смирить несмиренную упорствующую душу — открыть для нее новую жизнь в том, чтобы она смогла полюбить даже врагов, как безсмертных носителей вечности и удивительных творений Божиих, подобных нам. Любовь человеческая не имеет в себе никакой силы противостоять злу, ибо имя такой «любви» — ненависть.

Невозможно полюбить человеческое существо так, словно оно никогда не узнает смерти. Поэтому возлюбить ближнего можно лишь той любовью, какой мы любим Самого Бога — как безсмертное Существо. Когда наша жизнь и жизнь Бога сливаются воедино, в нашей жизни не остается места для смерти.