Пробужденный любовник

Перевернувшись на спину, он продумал, что еще через шесть часов начнется новый день. Полночь. Уже не вторник, еще среда.

Он думал о днях, неделях, месяцах и годах своей жизни, о времени которым он владел, потому что пережил его и, следовательно, мог предъявлять на него права.

Как капризно было то время. И как же любили люди — и вампиры — сводить бесконечное бытие к жизни, которую якобы могли контролировать.

Что за дураки.

Ты не контролировал ничего в своей жизни. Как и никто другой.

Боже, если бы только был способ сделать это.

Застонав, он перевернулся на живот. Эта боль была… беспрецедентной, самым худшим откровением.

Его отчаянье было подобно болезни, затрагивая все его тело, заставляя его дрожать, хотя ему и не было холодно, потряхивая его желудок, хотя он был пуст, становясь стимулом боли, расцветавшей в его суставах и груди.

Боже… Он должен был отправиться с Велси, вместо того, что бы оставаться дома и работать над тактикой. Если бы он был в той машине, возможно ему удалось бы спасти ее… Или, может быть, он был бы уже мертв?

Что ж, это было бы лучше, чем такая жизнь. Даже если не было ничего после смерти, даже если ты просто проваливался в никуда, это было лучше, несомненно, было лучше чем то, что есть.

Велси… умерла, умерла. Ее тело стало прахом. Из подслушанного Джон узнал, что Вишес дотронулся до нее своей правой рукой и забрал все, что осталось. Официальная церемония погружения в Забвение, что бы это ни значило, должна была состояться, но никто не мог сделать это без Тора.

А Тор тоже ушел. Исчез. Возможно, умер? Он пропал почти перед самым рассветом… Вероятно, в этом-то и был смысл.

Ушли, ушли… кажется, все ушло.

Сэйрелл… похищена лессером. Пропала прежде, чем он смог по-настоящему узнать ее. Зейдист отправился на ее поиски, пытаясь вернуть, но кто знает, что могло случиться?

Джон представил лицо Велси, ее рыжие волосы, маленький выпуклый живот. Он увидел короткую стрижку Тора, его темно-синие глаза и широкие плечи в черной коже.