Принцесса, подонки и город тысячи ветров

К пятнице уже вовсю бегал посыльным по её клиенткам, неизменно возвращаясь с полными карманами сладостей. Обслуживал посетительниц чаем и одаривал вполне искренними комплиментами, чем вызвал всплеск интереса к модному дому.

А, может, и новая нелюдимая компаньонка, кузина весьма известных братьев, стала тому виной.

Как бы то ни было, а мадам Надиль даже попыталась заговорить об оплате для мальца. Но я настойчиво попросила ему денег не давать, а, наоборот, загрузить работой ещё сильнее, приплетя в очередной раз Сёрвику и богоугодный ей труд, к которому нужно приучать сызмала.

Я заказала у неё несколько далеко не дешёвых платьев, чем вновь снискала её расположение. Деньги пока были. К завтрашнему приёму она обещала сшить нечто совсем уж потрясающее и сделать хорошую скидку в обмен на упоминание её дома, когда весь высший свет Дансвика, по её убеждению, сплошь попадает в обморок от этой красоты.

В пятницу же я решила наведаться в Кустарный. Так ведь и не попрощалась ни с Ольме, ни с Волком. Обоих встретила у Малыша, куда сначала завернула по привычке. Малыш снова не узнал меня в платье – теперь уже не горничной, а благородной дамы – а как узнал, так только крякнул.

Ольме-красавчика, как я и советовала Князю, поставили старшим над Вечерним кварталом, а тот ещё взял в него «мамкой» Режку.

– Тебя хмырь какой-то чернявый искал, Принцесса. Из богатеньких. Два раза приходил.

Как он выглядел, смысла спрашивать не было. Либо Коста, либо Эрланн. А их с первого взгляда сложно различить. Хотя нет, Коста-то не знал, где я раньше жила.

– Пусть дальше ищет, – усмехнулась я. – Только «работать» по нему не вздумайте и всех наших тоже предупредите. Из «охранки» он.

– Эк тебя угораздило, – посочувствовал Ольме.

Знаю.

Подонки не выдадут, а вот что малёк, бездонный и бесхвостый, так запросто предаст, я и подумать не могла. Потому что в гостиной мадам Леффенстайн меня уже дожидался Коста с предовольным лягушонком на коленях.

Хвенсиг виновато отвёл глаза. Коста с очаровательной улыбкой взглянул на хозяйку и та, раскрасневшись как девочка, понятливо ушла в мастерскую.

– Ветерок, не сердись на него.