Принцесса, подонки и город тысячи ветров

Пахло лавандой и сандалом.

Заворожённая мягким светом, я позволила себя раздеть, не стесняясь наготы. А после улеглась в душистую пену. Пару минут, закрыв глаза, я наслаждалась горячей водой, что согрела не только тело, но, казалось, и самоё душу. А после потянула за руку мужчину, пристроившегося на бортике, приглашая разделить это удовольствие.

И мне понравилась его реакция – понимающая, без слов, он не ждал объяснений. Подвинулась, всколыхнув айсберг пены, и Коста, сбросив одежду, забрался позади меня.

Немного воды перелилось через край и я, чувствуя в этот момент небывалое единение с собственной стихией, не позволила каплям упасть на пол – те так и застыли в воздухе, переливаясь в свете фламболей. Воздух сильнее воды, я помню, но как же приятно было подтвердить это собственной силой…

Спиной ощутила твёрдую грудь, его ноги обвили мои, и я мягко откинулась назад, закрыв глаза. Это было хорошо… Как же это было хорошо!

На глухой звук откупоренной пробки не обратила внимания, но уже через несколько секунд поняла, что это было, когда по бокам прошлись нежным гладким шёлком руки.

Какое-то масло, видимо, что и под водой не утратило скользящих свойств.

Вода была горячей, оттого и прикосновения обжигали. Будто это возможно – чтобы вода стала жидким пламенем… Поначалу они были лёгкими, успокаивающими, нежно сглаживали неровности взбудораженной кожи, резко помещённой из прохлады в тепло. Потом ладони потяжелели, разминая уставшие мышцы, все увереннее проходя по животу, плечам и бёдрам.

И когда я окончательно расслабилась, то движения снова стали легче, медлительнее, сменившись с растирающих на будоражащие круговые…

Когда внутреннюю сторону бёдер тоже обволокла скользкая масляная плёнка, я только прижалась спиной к разгорячённому телу сильнее, закинув назад руки на чужую шею, и чуть раздвинула ноги, облегчая ему доступ. А его ладони не торопились, медленно подбираясь к сокровенным местам и пробуждая во мне незнакомое желание.

Медленно, слишком медленно… Я, не выдержав этой пытки, накрыла руку Косты своей, подтолкнула её в нужном направлении, но тут же поплатилась за несдержанность: мою руку немедленно вернули на место, удерживая, и теперь только одна скользила меж бёдер.

Но продвигалась всё глубже, уже почти задевая вдруг набухшие складки, вызывая во мне неведомое ранее томление.