Прекрасный яд

— Попробуем еще раз, — Кейн хватает его другую руку. — Кто дал тебе приказ?

— Если я скажу, ты отпустишь меня?

— Нет. Но останешься ли ты здесь с целыми конечностями, зависит от твоих следующих слов.

— Это был Престон…

Он даже не успел закончить, как Кейн сломал ему руку.

— Ты сказал, что ничего мне не сломаешь! — кричит мужчина.

— Я передумал, — он пинает его, пока Джуд удерживает его на ногах.

Я пытаюсь удержаться за этот обрывок происходящего перед моими глазами, но мое тело сползает, погружаясь в туман. Зрение затуманивается, перед глазами танцуют темные пятна, дыхание становится прерывистым, отчаянным.

Наконец, я позволяю себе проиграть борьбу за сознание.

Когда мой мир погружается в черноту, я прихожу к тревожному осознанию.

Я доверяю свое спасение такому монстру, как Кейн.

Глава 15

Кейн

Мое зрение красное.

Мое зрение никогда не бывает красным.

С тех пор, как Джуд позвонил и сказал, что заметил подозрительную активность на парковке, мое настроение резко ухудшилось.

После игры я уже ехал на Холм, чтобы встретиться с ближайшими директорами Гранта в компании.

После звонка Джуда я развернулся и едва извинился за свое отсутствие на встрече, к которой готовился несколько недель.

Неважно, что сегодня вечером у меня возникло нелепое желание задушить Далию за то, что она флиртовала со своим гребаным бывшим на моей игре.

В моей джерси.

С моим именем на спине.

Это непонятное пламя все еще жжет мои легкие, но его заглушает ярость, которая застилает мое зрение багровой пеленой.

Я готов сломать каждую косточку в телах этих ублюдков, которые посмели прикоснуться к ней.

А я не прибегаю к насилию. Я даже не люблю насилие.

На самом деле, я считаю жестоких людей — кроме Джуда — слабаками с ограниченными умственными способностями.

Но потребность разбить головы этим двум ублюдкам бьется под кожей, как потребность.

Порыв.

Это начинает слишком походить на импульс.

— Я закончу с ним, — Джуд бросает вопящего ублюдка на пол, как лишний груз, затем указывает за меня. — Она в отключке.

Мой взгляд метнулся в ее сторону, и впервые за весь вечер красный цвет медленно отступил, когда я смог разглядеть Далию.

Ее кожа покраснела, щеки стали слишком темными, от нее исходило тепло, которое я чувствовал даже в другом конце комнаты.

Ее грудь поднималась и опускалась, дыхание было неровным и поверхностным.