Прекрасный яд

Я замечаю синяки на его костяшках пальцев. Хотя Маркус не такой массивный, как Джуд, он подтянут и мускулист, и ему не привыкать к физическим стычкам, ведь его любимый способ общения — кулаки, а то и хуже.

Он просто источник неприятностей.

Я рисую круги на большом пальце.

— Что ты здесь делаешь?

— Смотрю игру. Как и ты.

— И все?

— Да. «Гадюки» и «Черные Ястребы» — наши соперники, не забыла? Или уже не помнишь, откуда ты родом, когда сдружилась с богатыми мальчиками?

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент стекло передо мной сотрясается от сильного удара.

Мои глаза расширяются, сталкиваясь с глазами Кейна. Он так сильно толкнул игрока «Черных Ястребов», что я удивлена, как борта не разлетелись на куски.

Он на мгновение удерживает мой взгляд. Холодный, бесстрастный — но в нем что-то мелькает. Что-то темное и интенсивное, что заставляет меня застыть на месте.

Кейн выскакивает вперед, возобновляя быструю игру.

— Хм, — Маркус почесал подбородок, наблюдая за мной.

— Что ты имеешь в виду?

— Девенпорт не играет в жесткой манере. Обычно он очень точен и играет чисто. Должен сказать, мне нравится эта его версия.

Я нахмурилась, но не успела обдумать слова Маркуса, как он махнул рукой в сторону катка и прошептал что-то, чего я не успела разобрать.

Когда я следую за его взглядом, я замечаю, как Престон на долю секунды бросает на нас гневный взгляд, прежде чем уехать с шайбой.

Престон — тень на льду. Он не сталкивается и не дерется, но его присутствие все равно ощущается.

В то время как Джуд с силой врезается в игроков соперника, отбрасывая их на борт, Престон избегает этого любой ценой.

— Эй, Маркус?

— Хм? — говорит он, не отрывая расчетливого взгляда от игры.

— Ты знаешь Престона?

Он наклоняет голову в мою сторону, слегка приподнимая уголок губ.

— К чему вопрос? Он сказал, что знает меня?

— Нет. Но он невзлюбил меня с тех пор, как узнал, что мы когда-то были вместе.

Медленная, злобная улыбка растягивает его губы.

— Неужели?

— Да. Что ты ему сделал?

— Я? Ничего.

— Хочешь, чтобы я поверила, что его ненависть к тебе появилась сама собой?

— О, причина есть.