Прекрасный яд

Нас мгновенно обволакивает тепло, и десятки тусклых фонарей автоматически загораются, окутывая большую кровать мягким светом.

Далия на секунду замирает, я бросаю ее на матрас, сбрасываю пальто, а затем футболку. Она смотрит на меня из-под опущенных век, снимая пальто и обнажая белое вязаное платье, которое прекрасно оттеняет ее загорелую кожу.

Когда я сбрасываю ботинки, она делает то же самое, а затем я снимаю с нее платье, пока она расстегивает мои джинсы.

— Не трогай меня, — шепчет она, освобождая мой член и вставляя его в рот, ее глубокие глаза, теперь цвета леса, впиваются в мои.

Она выпускает меня с хлюпающим звуком, и я думаю, что в этот момент, здесь и сейчас, кончу.

Я притягиваю ее к себе за лифчик.

— Что ты только что сказала?

— Не трогай меня, ублюдок.

Лифчик разрывается, и я щиплю ее соски. Из ее легких вырывается стон, и я отталкиваю ее, шлепая по голой киске.

— Поэтому ты пришла, готовая к сексу? Твоя киска мокрая, значит, она хочет, чтобы я тебя потрогал.

Ее стоны удовольствия эхом раздаются в воздухе, когда я скольжу своим членом по ее складкам.

Затем я хватаю ее за волосы, поднимаю и опускаю на свой твердый член.

Далия обхватывает мои плечи руками, а лицо прячет в изгибе моей шеи.

Я глубоко вхожу в нее, и она покачивает бедрами, встречая каждый мой толчок.

Когда я кусаю ее плечо, она кусает в ответ мою шею, оставляя свой след и клеймя меня навсегда.

— Ты так хорошо скачешь на моем члене, дикий цветок, — я глажу ее волосы, шепча ей на ухо: — Твоя киска создана для меня.

— Докажи, — она сосет мою мочку уха. — Сильнее.

— Блять, — я сжимаю ее волосы, затем откидываю ее голову назад и целую глубоко, двигаясь все сильнее.

Быстрее.

Пока она не начинает прыгать на моем члене и говорить неразборчивые слоги.

Я могу быть внутри этой женщины каждый день, три раза, как прием пищи, и все равно не наемся.

Она дрожит, крепче обхватывая меня, и я вхожу глубже, зная, как ей это нравится.

Но больше всего я люблю слышать, как она кричит мое имя, когда кончает на моем члене.

Ее тело дрожит, ее губы тянутся к моим, целуют и шепчут мое имя.

Я не долго терплю, еще несколько раз вонзаюсь в ее теплую киску, прежде чем наполнить ее своей спермой.

Однажды я наполню ее своим ребенком. Детьми, во множественном числе. И она будет моей навсегда.

Наша семья станет для нас обоих разрывом с прошлым.

Мы никогда не оставим наших детей одних в этом холодном мире и, конечно же, не будем лишать их эмоций пытками.