Прекрасный яд

Сора не подплывает и не дерется с другими за еду, а в основном плавает в одиночестве у края.

— Эй, ты тоже на меня злишься? — глаза жжет, и я бросаю ему несколько гранул. — Прости, что назвала тебя жирным и козлом. Я беру свои слова обратно, ладно? Иди сюда.

Другие карпы едят корм, но он едва открывает рот.

— Сора… пожалуйста…

Ветер развевает мои волосы и сдувает листья с камелий в пруд. Я наклоняюсь, чтобы убрать их, не зная, могут ли они навредить рыбам.

Я поскальзываюсь, и миска опрокидывается.

Рыбы и Сора сходят с ума от еды, и я закрываю глаза, смирившись с тем, что упаду в воду.

В последний момент большая рука обхватила меня за талию и подняла.

Мой крик оборвался на полуслове, когда меня развернули, и я оказалась прижатой к твердой мускулистой груди.

— Должен сказать, мне не нравится, когда ты умоляешь кого-то другого.

Его глубокий, слегка хриплый голос проникает в мои уши и заставляет мою кожу гореть, а землю под ногами дрожать.

Ветер развевает его волосы, и он выглядит немного уставшим.

Но он здесь, рядом. Его высокая, внушительная фигура вырисовывается темным силуэтом на фоне мягкого света фонарей и колышущихся деревьев.

Его челюсть сжата, на лбу проступает легкая морщинка напряжения, но его рука, обнимающая меня за талию, крепкая, теплая, удерживает меня, пока мир вокруг вращается в недоумении.

Запах влажной земли наполняет воздух, снежинки падают вокруг нас, как хрупкие конфетти, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это твердые линии его груди, прижатой ко мне.

Тепло его тела, обволакивающее мое.

Весь он. Здесь. Живой.

Но это все еще кажется нереальным.

Может, это просто плод моего воображения.

— К-Кейн? Ты здесь?

— Это я должен тебя спрашивать, — он гладит меня по талии, его пальцы одновременно нежные и властные. — Не то чтобы я жалуюсь.

— Меган сказала, что с машиной Престона произошел несчастный случай, и ты был там и… и…

— И ты волновалась за меня? — в его глазах мелькнула искра, возможно, осторожная надежда.

— Конечно, волновалась! — я ударила его по груди, слезы текли по моим щекам.

— Тогда хорошо, что я этого не сделал, — на его губах появилась легкая улыбка. — Я бы не вынес, если бы ты не простила меня. Это мой худший кошмар.

— Ты сейчас шутишь?

— Я совершенно серьезен. Я ненавижу, когда ты холодно относишься ко мне. Я ненавижу, когда не могу прикоснуться к тебе.