Прекрасный яд

Я поднимаю два пальца вверх, а затем поворачиваюсь, чтобы показать ему свою джерси. Девенпорт. 19.

Когда я снова смотрю на него, он улыбается.

Боже. Я люблю его улыбку.

Мне нравится, что в последнее время он стал чаще улыбаться.

Он указывает на скамейку и шепчет:

— Спускайся.

— О боже, о боже! У него шайба! Беги!

Ноги дрожат, когда я прорываюсь через оживленную толпу и бегу вниз, затем делаю крюк и мчусь к скамейке игроков. Я чуть не падаю, когда спешу к Кейну, но он подъезжает как раз вовремя и ловит меня.

Я обнимаю его за шею, а ногами обхватываю его талию. Он с легкостью поднимает меня, и меня удивляет, как быстро я к этому привыкла.

Я привыкла быть уязвимой рядом с ним. Позволять ему видеть те части меня, которые никто другой видеть не может.

И это пугает меня. Очень сильно.

Но я не могу иначе. Даже если я не могу использовать его, чтобы отомстить. Я хочу верить, что могу иметь и то, и другое.

Его.

И месть.

Он снял шлем, и его каштановые пряди прилипли к лицу. Я глажу его волосы, совершенно забыв, что нас окружает весь мир.

— Ты был великолепен! — говорю я.

— Это значит, что сегодня ты будешь нахваливать меня в Интернете, ColdAsKane?

— О боже. Откуда ты знаешь о моем альтер эго?

— Случайность?

— Теперь мне придется тебя убить.

Он смеется, и этот звук пронзает мою грудь и сердце. Я обнимаю его еще крепче, тону в его запахе и чувствую каждое его дыхание.

В такие моменты я чувствую настоящего Кейна. Не тот образ, который он так хорошо изображает, и не тот контроль, с которым он управляет своей жизнью.

Не поймите меня неправильно. Он определенно садист, который получает удовольствие от того, что причиняет мне боль во время секса. Но, с другой стороны, мне это нравится. В этом смысле мы подходим друг другу.

Я просто не люблю эмоциональный садизм, и в последнее время мне кажется, что мы делаем успехи. Он не причиняет мне боль — по крайней мере, не намеренно — и слушает, когда я говорю, что мне что-то не нравится.

На днях я сказала, что не люблю, когда он трахает меня в одежде, и он больше так не делал.

Кейн вытирает шайбу о перчатку и протягивает ее мне.

— Для тебя.

— Правда? Я могу ее взять?

— Капитан сказал, что можешь.

— Спасибо! — я целую его в щеку, оставляя след от красной помады. Его любимой.

— Мне нужен другой поцелуй, — Кейн сжимает мои волосы и пожирает мои губы.

На глазах у всего кампуса, лиги и толпы.

Румянец поднимается по моей шее, даже когда я позволяю ему целовать меня.