Прекрасный яд

— Я не хочу лезть не в свое дело, и вы не обязаны мне рассказывать, если вам некомфортно, но мне просто интересно… — я сглатываю. — Почему у вас такие натянутые отношения с Кейном?

— Ты видела шрамы на его спине? — спрашивает она, не глядя на меня.

— Да, и недавно я заметила синяки на его запястьях.

Она напрягается, ее лицо становится таким бледным, что я думаю, ей плохо. Но когда она говорит, ее голос напряжен, будто она с трудом сдерживается.

— Его тренировал, а точнее, пытал его отец с шести лет. С детства он подвергался физическим и психическим пыткам, его даже травили ядом.

Я открываю рот, и миска почти выпадает у меня из рук.

— Вы хотите сказать, что эти ужасные шрамы нанес ему отец? Какой отец может так жестоко издеваться над собственным сыном?

— Тот, кто воспитывает наследника, а наследник должен быть машиной, — в ее впалых глазах появляется блеск.

Пока она говорит, ее улыбка становится шире, но затем исчезает, когда ветер треплет ее волосы.

— Но эти прекрасные черты характера Грант считал слабостью. Он сказал мне, что его сын не станет бесполезным филантропом, и я ничего не могла сделать, чтобы это предотвратить.

Меня охватывает ярость.

Я даже не знаю, на кого злюсь. На отца Кейна или на этот проклятый мир, в который он родился. Я даже злюсь на Хелену за то, что она не смогла это остановить.

Но в то же время я хочу обнять ее.

Мне кажется, что она тоже жертва, но в другом смысле. Она не ушла, но и не помогла.

— Прости, что нагрузила тебя всем этим, — Хелена берет миску с кормом и ставит ее на полку под беседкой. — Не знаю, почему мне так комфортно с тобой разговаривать. Может, потому что я потеряла сына и пытаюсь сблизиться с его девушкой. Если ты не против пообщаться с пожилой женщиной, конечно.

Я не его девушка. По крайней мере, не в том смысле.