Прекрасный яд

Глубоко вздохнув, я опустила взгляд и почти забыла, насколько Кейн красив.

Почти.

Он прислонился к борту, скрестив руки на груди, клюшка свисала с его руки, и он выглядел одновременно угрожающе и небрежно. Меня удивили противоречивые впечатления, которые он на меня произвел, от чего моя кожа покрылась мурашками.

Темно-синяя хоккейная экипировка добавляет его и без того устрашающей внешности еще больше мрачности. Несмотря на несколько рядов сидений, отделяющих нас, и мой средний рост в 168 см, он все равно выглядит устрашающе высоким.

На его полных губах появляется легкая улыбка.

— Вот и ты. Это было не так уж и сложно, правда?

— Привет.

Черт.

Мой голос не бывает таким слабым. Никогда. Что со мной не так? Успокойся, ради бога.

— Привет, — его улыбка не изменилась, по-прежнему излучая вежливость. Даже некую приветливость. — Можно поинтересоваться, что ты делаешь здесь в такой час?

— Я осталась после игры.

— Я это и сам понял. Зачем?

— Я… я ваша фанатка! — выпаливаю я первое, что приходит в голову.

Почему я не додумалась до этого раньше? На самом деле, додумалась. Мельком. Но решила, что у «Гадюк» и так слишком много фанаток, которые при каждом удобном случае бросаются на членов команды. Так что я бы не смогла так выделиться из толпы.

Но теперь, когда мы остались одни, это может сработать.

— Понятно, — за этими двумя словами последовал интенсивный взгляд, в котором странным образом не было тепла. Меня внимательно, но будто бездушно, изучают.

Ледяной бледный цвет его глаз напоминает погружение в Северный Ледовитый океан, когда на поверхности с угрожающей скоростью образуются слои льда.

Наверное, так чувствуют себя люди, которых замораживают заживо.

Я избавляюсь от этой мысли. Это Кейн, а не Престон или, не дай бог, непредсказуемый Джуд. Он мой лучший — и единственный — вариант.

— Да, — продолжаю я более уверенным тоном. — Я недавно стала вашей фанаткой. Раньше я не знала о хоккее почти ничего, но благодаря команде я многому научилась.

— Я рад, что мы смогли убедить тебя прийти на игру, — его слова звучат спокойно. Как безмятежный океан.

Да.

Именно такое впечатление Кейн всегда производил. Глубокий, сдержанный и надежный. Океан во всей своей красе.

— Ты сделал мне огромное одолжение, — я широко улыбаюсь. Мне всегда говорили, что у меня красивая улыбка, и я не против использовать ее в своих интересах. У бедных нет выбора, а я в данной ситуации определенно бедная.