Преисподняя

Мы все тебя любим, Суль. Мама Силье и Тенгель. Лив и Даг. Даг так мучается, что не смог спасти тебя. Мы все бесконечно любим тебя.

— И я тоже, — всхлипнула Мета.

— И Клаус, и тетя Шарлотта, и Якоб. И я. И все, все слуги в обоих домах.

— Господи, Боже мой, — неуверенно засмеялась Суль. — Воистину у меня так много друзей!

Некоторое время Аре молчал, потом продолжал:

— Всей Линде-аллее и Гро…стенсхольму… так не хватает тебя, Суль!

— Ну, ну, не надо так, — отозвалась она. — Передай всем привет и скажи, что я счастлива! Пусть они поймут, что я хотела этого! Я не гожусь для их мира… Но, Аре…

Она помедлила.

— … я чувствую, что… точно, я чувствую, что вернусь назад! В иной, более мягкой форме. Я не могу объяснить это чувство, но оно прекрасно, Аре! И… присмотри за Суннивой — ради меня!

— Мы все будем это делать. Когда Силье и Тенгель устанут, за дело возьмемся мы с Лив и Дагом. Ей будет у нас хорошо, Суль.

— Тогда все в порядке. Передай всем привет и скажи, что они единственные люди на земле, которым я рада.

— Мы знаем это.

Он опустил вниз руку и пожал узкую ладонь Суль.

Они долго-долго держались за руки.

Суль взяла то, что передал ей Тенгель. Сначала она намазалась мазью, потом съела пирожное и выпила вино. После этого легла на нары. Между сном и бодрствованием она открыла в себе нечто новое: одно кристально-чистое воспоминание.

— Теперь я знаю, почему Тенгель Злой так ненавидит меня, — прошептала она в темноту. — Теперь я знаю, где я видела его…

И некому было ее слышать. Она провалилась в забытье.

Она плыла над волнистым пейзажем и над глубокими водами, пока не достигла Его горы. Там она нырнула в глубину и оказалась в преисподней, где приземлилась на лужайку. Властитель Тьмы подошел к ней — он был еще более привлекателен, чем когда-либо до этого. Черты его лица напоминали молодого Тенгеля, но это был не он, это был собственный демон Суль. Он обнял ее и сказал:

— Наконец-то ты со мной, моя любимая! Теперь мы навеки будем вместе.

Его глаза были влажными и полными любви — истинной любви, той, о которой она мечтала.

Все собрались в Гростенсхольме, никто не мог заснуть.