Право на тебя

– Ты мастер секса, Саид, – все же могу внятно выговорить, – этого у тебя не отнять.

Усмехаюсь. Он обольстительно улыбается, но после следующих моих слов недовольно замирает.

– Удивительно даже, что не работаешь в эскорте, – мне приятно его дразнить, поддевать своим язычком.

Он рычит и вбивается в меня еще глубже. Если это возможно. Шершавые пальцы играют с моими сосками, посылая по телу мурашки. Руки властно гладят кожу бедра, икр, посылают импульсы до коры головного мозга.

– То ли еще будет, кошка, – меня заводит то прозвище, что он дал мне.

Не коробит, нет. Возбуждает похлеще вина. Я теряюсь в своих ощущениях. Его ствол заполняет меня до корня, заставляет почувствовать себя целостной. И этот миг единения, когда его глаза смотрят в мои, в стократ усиливают мой очередной оргазм. Он выстреливает следом, содрогаясь и сжимая меня в объятиях.

После разрядки он лежит на моей груди, затем откатывается и ложится набок. Подперев голову одной рукой, другой поглаживает мою кожу. Слегка щекотно, но я лежу совершенно без сил.

– Удовлетворенная ты мне нравишься еще больше, – наклоняется надо мной и целует.

Коротко, не страстно, скорее заявляя на меня права. Берет мою руку и гладит безымянный палец. Внутри все замирает. И только он открывает рот, как в дверь стучат. Затем поворачивается ручка. И эти секунды растягиваются, словно время замирает.

Ручка пару раз дергается, но дверь не открывается. И тут я вспоминаю, что я закрыла ее перед сном, так что выдыхаю с облегчением.

– Кто это среди ночи щемится? – недовольно говорит мне в ухо Саид.

Я шикаю.

– Тихо, услышат, – замираю.

Жду, надеюсь, что невольный гость уйдет. Но стук повторяется. И я вынужденно отвечаю.

– Кто? – стараюсь говорить сонным голосом.

Тормошу все это время Саида, тот не понимает намеков. Даже разлёгся вальяжно, будто у себя дома. Заложил руки за голову и светил демонстративно своим хозяйством.

– Это я, Антон, – шепчет стоящий за дверью.

– Что он здесь забыл? – сразу теряет всю расслабленность мужчина и встаёт.

Я наспех накидываю на себя простыню и держу его за руки.

– Тихо, – практически умоляю, – спрячься куда-нибудь, и, ради Бога, прикройся.

Кидаю ему зачем-то подушку. Он держит ее у паха, а меня пробирает на смех.

– Я не буду прятаться, – говорит жестко, глаза леденеют, но голос тихий.

Не подставляет меня. И за это я ему благодарна.

– У тебя там кто-то есть? – меняет тональность голоса Антон – с благодушного до тревожно-подозрительного.

Страшно, что он сейчас вспылит.