Последний рейд: Последний рейд. Кровь за кровь

– Много, – ответил Генри, – очень много.

– Не хочешь говорить?

– Не хочу вспоминать. В каждой из этих стычек я терял друзей.

Молча кивнув, Натали опустила руку и, медленно отступив, задумчиво прошлась по залу.

– Что с нами будет, Генри? – неожиданно спросила она.

– Я не провидец, – пожал он плечами в ответ, – пока всё идёт нормально. Но в случае атаки шансов у нас практически нет. Яхту возьмут на абордаж, тебя захватят, а всех остальных просто уничтожат. Я не хочу врать и говорить, что у нас есть шансы отбиться.

– И какой же выход?

– Лично я вижу только один. Позволить им состыковаться с яхтой и взорвать всё к чёртовой матери. Чтобы прихватить их с собой. Но это выход для таких сумасшедших, как я.

– Это выход для всех, – неожиданно ответила Натали. – Они всё равно убьют меня. Но пока я буду жива, дед вынужден будет подчиняться им, а если меня не станет, он объявит войну. И тогда им всем не поздоровится.

– С чего ты взяла, что старик начнёт войну? – растерялся Генри.

– Он сам так сказал.

– Как это убили? Кто?

– Всё было подстроено как несчастный случай. Наш клан всегда был одним из самых могущественных. У деда было трое сыновей. Младший был убит во время ограбления. Ему не исполнилось и девятнадцати. Полиция так ничего и не выяснила.

Средний разбился на гонках глидеров. Его машина взорвалась, потеряв управление и врезавшись в скалу. Дед с самого начала заявил, что это было подстроено. Он слишком хорошо знал моего дядю и не верил, что он мог допустить какую-то оплошность.

Старший, мой отец, десять лет назад утонул вместе с мамой, катаясь на морской яхте, на том самом Оливере-три, куда мы и направляемся. С тех пор я живу с дедом. Именно поэтому я и не видела моря. Я его боюсь.

Я первый и последний ребёнок в семье, и если меня не станет, деду незачем будет контролировать расходы. Собрав все деньги, он наймёт армию наёмников и примется уничтожать всех, кто, по его мнению, имеет к моей смерти хоть какое-то отношение.

– Мне очень жаль, – ответил Генри дежурной фразой. Ничего нового ему на ум не пришло. – Но зачем ты летишь на Оливер?

– Официально – проводить аудиторскую проверку, неофициально – расследовать дело о гибели моих родителей.

– Не думаю, что у тебя что-то получится. Прошло десять лет. За это время все свидетели, даже если они были, могли всё забыть, уехать, умереть наконец. Какой в этом смысл?

– Мне в руки попала тревожная карта.