Поцелуй ирлинга

– Я и так иду тебе на большие уступки, давая целую неделю на то, чтобы признаться самому. Так что соглашайся на мои условия, – подвёл я итог.

Он понуро опустил голову. Понял, что проиграл и деваться некуда.

– Давай, начинай уже рассказывать, – поторопил я его. – Лира может вернуться в любой момент. Итак, ты сказал: «Когда Лире было десять, её…». Её что? Обидели? Оскорбили? Напугали?

– Похитили, – едва слышно произнёс Гринли, глядя на свои руки, сцепленные в железный замок."

"– Что? – такое чувство, что меня ударили под дых.

– Её похитили, – уже громче повторил он, поднимая на меня взгляд, в котором плескалась жгучая боль.

– Кто? Как надолго? Их требования? – встревоженно закидал я его вопросами. Десять лет – она же была совсем малышкой!

Раздался хруст: я снова впился пальцами в несчастные подлокотники.

– Каританцы. Лира провела в их плену целый год! – выпалил Гринли. – Её морили голодом, били, издевались и держали в каменном мешке!

Я остолбенел, не в силах дышать от накрывшей меня боли.

Год в каританском плену – это просто чудовищно. Такое не каждый взрослый выдержит. А уж ребёнок…

– Именно в тот период началась война с Каританией. Они требовали у адмирала подчиняться их требованиям? Шантажировали дочкой? – догадался я.

– Верно, – со вздохом кивнул Гринли. – Сначала тянули из него деньги, а потом начали ставить условия по военным действиям. Но адмирал не подчинялся. За это Лиру каждый раз жестоко мучали. Разве что не насиловали. А когда её всё же отбили у похитителей и привезли домой – всю в синяках и ранах, со сломанной рукой, худую, как скелет, – в тот же день скончалась её мать.

Сердце не выдержало. Она умерла на глазах у Лиры.

Я был настолько потрясён, что не мог говорить. Да после такого у любого крыша поедет. Бедная моя девочка… И адмирал… Врагу не пожелаешь того, что им пришлось пережить.

– Когда Лира была в плену, ей показывали все переговоры с её отцом. И она видела, что в ответ на угрозы избить его дочь, сломать ей кости, вырвать волосы или выбить зубы, он никогда не шёл на уступки.

И она возненавидела его за это. Именно поэтому она решила отомстить ему на суде. Но в последний момент передумала, – объяснил Гринли. – Может, в этом есть и моя заслуга.  Я пытался помирить её с отцом. Мягко объяснял, что адмирал был в безвыходном положении и страдал не меньше её. Наверное, она это поняла.

– Ясно… – глухо выдохнул я.

Наш дальнейший диалог был прерван звонком на мой браслет.