Поцелуй ирлинга

Например, «феникс». Птица, которая постоянно возрождается из пепла. Как и я, каждое утро собирающий свою душу по кусочкам из адского огня, – невесело усмехнулся он. – Если ты из любой точки галактики отправишь мне сообщение и добавишь туда слово «феникс», – я буду точно знать, что оно от тебя.

– Договорились, – улыбнулась я. Почувствовала себя конспиратором. – Скажите, а как мне обращаться к вам при людях? Как Лира вас обычно называла?"

"– Джоном, – помрачнел адмирал. – Когда я отвёз её в психиатрическую клинику, она в тот же день заявила, что у неё больше нет отца.

– Сочувствую… – вздохнула я.

– Так что называй меня Джоном и на «ты». Прямо с этой минуты, – сказал адмирал.

– А как так вообще получилось, что она увидела вас… тебя с каританцами? Что за бумаги ты им передал? Понимаю, что это, наверное, секретная информация. Если хочешь, можешь не отвечать. Я пойму, – заверила я его.

Джон окинул меня долгим пристальным взглядом и решился на новую откровенность.

Глава 24. Брачные традиции

Кайл

*

– Что-то долго они там, – проворчал Гринли, меряя комнату рваными шагами.

После того, как Лира с отцом уединились в бункере для беседы, я проверил последние сообщения в браслете. Увидел, что пришёл отчёт по бионику, углубился в чтение.

Как я и думал – каританская технология, все данные зашифрованы, на расшифровку уйдёт месяц. Отмена приказов не предусмотрена. Этот бионик был создан только вчера. Причём для выполнения одного-единственного задания – похищения Лиры. Кто-то не поскупился задействовать такие дорогие технологии, чтобы добраться до дочери адмирала.

– Сядь, не мельтеши, – перевёл я внимание на вампира. – Всего пятнадцать минут прошло. Можно подумать, ты чего-то боишься.

– Конечно боюсь! – воскликнул Гринли.

Я удивлённо вскинул бровь.

– Стопудово уверен, что адмирал Оникс сейчас настраивает свою дочь против меня, – убитым голосом поведал вампир и рухнул на соседнее кресло.

– И почему он это делает? Есть причина? – усмехнулся я.

– Он мне не доверяет. Да, собственно, не только мне. Вообще никому, кто находится рядом с его дочерью. Это связано с одной давней историей. Когда Лире было десять, её… – начал он и осёкся. – Прошу прощения, но я не должен был этого говорить. Я дал Лире клятву о неразглашении.