Поцелуй ирлинга

Камень под моей ладонью полыхал всеми оттенками красного. – Ваша честь, мне показалось или прокурор обвинил вас в том, что вы плохо подготовили к заседанию судебный реквизит, не проверив его исправность? – подлила я масла в огонь.

Глаза судьи угрожающе прищурились, убивая прокурора взглядом.

– Ваша честь, нет-нет, меня все неправильно поняли! – на лбу «орла» выступила испарина.

– Я принимаю ваш протест, адвокат. И назначаю прокурору штраф в размере миллиона рейнов в государственную казну и двух миллионов – на счёт леди Лиры Оникс, для возмещения свидетельнице причинённого ей морального ущерба.

Этот пухляш уже начинает мне нравиться.

По залу пронёсся возбуждённый шёпот, а у «орла» глаза вылезли из орбит.

Посмотрела на адмирала и увидела в его взгляде неподдельную благодарность, изумление и даже восхищение – то самое, когда родитель наблюдает, как его ребёнок совершает что-то невероятное.

– Если прокурору нужны доказательства исправности артефакта, давайте проверим. Например, я озвучу заведомо ложный факт.

– Хорошо, – согласился судья. – Леди Лира Оникс, ответьте на вопрос: какого цвета волосы у прокурора?

– Розовые, – заявила я без запинки.

Зал взорвался от смеха, адмирал усмехнулся, судья прикусил губу, а прокурор побагровел от злости.

– Ай! – невольно воскликнула я от боли, отдёргивая руку от камня. Артефакт не только резко почернел, но и обжёг мою ладонь!

– Всё, я увидел и услышал достаточно, – грузный судья поднялся на ноги.

Вслед за ним встали все, кто был в зале, включая адмирала. А я и так стояла у трибуны, поэтому просто осталась на месте.

– По итогам проведённого судебного заседания адмирал Джон Оникс признаётся полностью невиновным в предъявленном ему обвинении в государственной измене и освобождается в зале суда. На прокурора Грега Конверса налагается выплата штрафа в размере миллиона рейнов в государственную казну за оскорбление суда, и двух миллионов – на счёт леди Лиры Оникс, для возмещения свидетельнице причинённого ей морального ущерба.

Стук деревянного молотка возымел эффект разорвавшейся бомбы: все зрители в зале резко и возбуждённо заговорили, обсуждая увиденное. Кто-то что-то кричал, кто-то свистел с одобрением, кто-то хлопал в ладоши.

Одним словом, начался бедлам. Ещё и журналисты подоспели – со вспышками фотоаппаратов. Мне резко захотелось прикрыть чем-нибудь пупок.