Последний Герой. Том 6

Разобрал он свой тяжелый байкерский ботинок, вынул из стельки железный супинатор и принялся точить его об железную ножку стола, вмонтированную в пол. Долго и терпеливо, периодически почёсывая изрядно отросшую бороду. Постепенно у него получалась заточка. Короткая и кривая, но острая, как клык саблезубого тигра."

"Мы, конечно, знали, что шмоны в бараке устраивали частенько. Могли нагрянуть в любой момент — трое в масках, с автоматами, и с ними еще двое без оружия. Те, кто обыскивал. Могли в момент перевернуть всё вверх дном.

Я наблюдал за ним и понимал, что мы все по-разному готовимся. Ефим — календарь ведёт, считает дни, будто хочет не дать времени нас заглотить. Ворон — оружие мастерит и точит. А я… я всё больше думал, что это заключение с инъекциями ведёт нас к одному: скоро придётся выходить на арену.

Оля держалась молодцом. На удивление стойко, даже в тех ситуациях, когда, казалось, любая женщина должна сорваться, начать плакать или впасть в истерику. В отличие от Лизы. Ведь байкерша совсем расклеилась. Ещё недавно дерзкая и уверенная в себе, с хищной улыбкой, теперь блондинка словно сдулась. Тянулась к Ворону, пряталась за его спиной, срывалась на крик по пустякам.

Евгения же… Та самая, что ещё недавно сидела в углу, всхлипывала, хваталась за голову и шептала одно и то же — «за что нам это», — теперь была другой. После того, как я увидел её скрытую способность, и даже мажорчик заметил, как она метко швырнула ампулу, в ней словно щёлкнул переключатель. Ни слезинки, ни вздоха. Она была по-прежнему молчалива и нелюдима, но… но больше всего меня поражали перемены в её теле. Из рыхлой, бесформенной женщины, какой она казалась в первые дни, она вдруг стала собранной.

Видимо, это препарат делал своё дело. Евгения, что называется, расцвела. Если это вообще можно назвать расцветом — в бараке, чумазая и растрёпанная, без душа и нормальной еды.

И всё же преображение невозможно было бы не заметить.