Последний Герой. Том 6

Пот, кислый страх, немытые тела. Сырость. Всё это до боли напоминало камеры ИВС девяностых, когда на условия содержания никто не смотрел. Вонючие конуры, куда загоняли десятками.

Я собрал остатки сил и ещё раз попробовал открыть глаза. На этот раз получилось.

— А! Очнулся, — проскрипел сверху старческий голос. — Гляньте, люди добрые, молодой проснулся, наконец. Я уж думал, копыта откинет, прости господи.

Надо мной склонилось лицо — щетинистое, в морщинах, с огромным носом в красных прожилках. Глаза блеклые, но добрые.

Я приподнялся на локте, отрывая спину от жёсткой доски, и почувствовал, что лежу на дощатом настиле, напоминающем нары.

Осмотрелся. Длинный серый барак, стены из толстых потемневших брёвен, окна мутные, стекло покрыто грязью и паутиной, а поверх всего — ржавая решётка. Полумрак. Воздух тяжёлый.

Вокруг толпились люди, немало — человек десять или около того. Сгрудились, ждали, когда я очнусь.

— Максим! — вскрикнула Оля, проталкиваясь через плечи и локти, даже отодвинула старика, который стоял ближе всех. Она присела рядом, положила ладонь мне на лоб. — Как ты себя чувствуешь? Ты дольше всех был в отключке.

— Чтоб он вообще сдох! — раздалось сбоку.

Голос знакомый и злой. Это был Ворон. Он стоял чуть поодаль, с перекошенной от злости физиономией, прижимая к себе свою блондинку Лизу.

— Это из-за него мы сюда попали! — шипел он, ткнув в мою сторону пальцем.

— Цыц, лысый! — воскликнул старик с носом-картошкой, подняв руку.

Оля тем временем протянула мне ковшик. Старый эмалированный ковшик, посеревший, с исцарапанной поверхностью и сколом на боку.

— Попей, Макс. Тебе больше всех нужно. Похоже, тебе вкололи дозу больше, чем всем остальным. Ты был самый крепкий, вот они и нагрузили тебя по полной.

— Они? — прохрипел я, сделав глоток и чувствуя вкус ржавой воды. — Кто они?

Старик прокашлялся в кулак.

— Меня зовут Ефим, — сказал он. — А ты, значит, Максимка у нас. Если бы мы знали, кто «они»… У всех история одна. Выстрел из хитрого ружья — бац, и вырубаешься. Как скотину отстреливали. Кого на улице ночью поймали, кого из дому выволокли.

Он перевёл дыхание, глаза его блеснули.

— Меня вот в посёлке прихватили, когда я от Зинки ночью возвращался.