Попаданка в семье драконов

– Какие все вдруг благоразумные стали, просто изумительно, – Элоранарр, услышав треск стены за нами, хватает меня за талию и мощным прыжком перетаскивает на середину площади. – Халэнн?

Риэль допрыгивает практически до нас. Элоранарр опускает меня на каменные плиты и, глядя на здание оперы, восхищается:

– Хорошо горит.

Пылающую крышу выбивает вверх, выворачивает крупными кусками каменных плит, и из ревущего огня поднимается Арен во всём золотом великолепии, чуть припорошенном штукатуркой. На шипах вдоль позвоночника тлеют обломки досок и портьер.

Выбравшись на крышу, Арен выдыхает пламя внутрь театра, подпрыгивает, сминая здание. С треском лопаются колонны, огонь вырывается в окна и двери.

– Явились, – тянет Элоранарр.

Оглядываюсь по сторонам: на крыши соседних зданий приземляются драконы в человеческом виде, застывают, не складывая красные, коричневые, белые перепончатые крылья. Они напоминают золотые сторожевые статуи – на них такая же броня.

Здание стонет и хрустит, Арен молотит его хвостом, утрамбовывает лапами. Стискиваю кулаки – слишком тянет заняться тем же. От жара пламени камень трескается, разваливается на кусочки. Здание проседает на треть, ещё ниже. Дым расползается по площади, но обходит нас стороной. Похоже, Элоранарр прикрыл нас щитом.

– Стражи не мешают и не задают вопросов, – тихо произносит он. – Значит, понимают, что послужило причиной столь бурной реакции.

С грохотом здание складывается, проминается до трети своего размера. Земля вокруг трескается, выворачивая каменные плиты. Груду обломков, будто зыбучим песком, затягивает вниз почти до самой верхушки, на которой гордо стоит Арен.

Он оглядывает крылатых стражей на крышах, и каждый под его взглядом опускается на колено.

Вскинув морду к небу, Арен издаёт грозный рык, его грохот разносится по городу, вспугнув стайки птиц.

Крылатые стражи, поразмыслив, тоже разлетаются.

Элоранарр отмечает всё жиденькими аплодисментами:

– Браво! Жаль, нельзя повторить на бис.

"Ступив передними лапами на растрескавшуюся мостовую, Арен встряхивается, точно мокрый зверь, с золотой шкуры осыпается штукатурка, обломки и обрывки. Выдохнув в нашу сторону горячую струю воздуха, Арен обращается человеком. Закрутившийся вокруг него воздух стирает с камзола и брюк гарь и пыль, вытряхивает из кудрей скорлупки краски.

Арен улыбается, но внутри у него ещё тлеет пламя гнева.